Страны-миллиардеры без сборной: почему самые населенные государства мира снова смотрят ЧМ-2026 с чужими флагами - 8 июля, 2026 - Новости Израиля
Гаага готовит трибунал для россии: почему это важно Израилю и как кремль будет ломать процесс - 8 июля, 2026 - Новости Израиля
«Иудейский курень» был частью Украинской Галицкой Армии в 1919 году, отражая участие еврейских солдат в борьбе за независимость Украины. - 8 июля, 2026 - Новости Израиля
…
Дональд Трамп снова сделал то, что в Израиле услышали особенно болезненно: публично похвалил президента Турции Реджепа Тайипа Эрдогана, назвал его сильным лидером и фактически представил себя человеком, который удержал Анкару от вступления в войну на стороне противников Израиля.
Эти слова прозвучали не в пустоте.
Они появились на фоне саммита НАТО в Анкаре, проходящего 7–8 июля 2026 года в Турции. По данным НАТО, встреча глав государств и правительств стран альянса и ключевых партнеров проходит в Анкаре, а символика саммита связана с президентским комплексом Beştepe, где организована основная площадка. Для Турции это не просто дипломатическое мероприятие, а демонстрация статуса: Анкара принимает лидеров НАТО и одновременно пытается вернуть себе доступ к американским истребителям F-35.
Для Израиля эта история стала тревожным сигналом.
Премьер-министр Биньямин Нетаньяху заранее пытался убедить Вашингтон не возвращать Турцию в программу F-35 и не передавать Анкаре технологии, которые могут изменить военный баланс на Ближнем Востоке. Но Трамп в Анкаре говорил совсем другим языком.
“Он не пошел из-за меня”: что именно сказал Трамп
На встрече с Эрдоганом в Анкаре Трамп заявил, что Турция могла выбрать “другую сторону” в войне, но не сделала этого. По его словам, Анкара хорошо знает Иран и понимает проблемы, связанные с ним.
“Турция могла выбрать другую сторону. Они очень хорошо знают Иран. И они знают проблемы, связанные с Ираном. Они могли вступить в бой. Вы слышите, что люди говорят об их отношениях с Израилем. Они могли вступить в бой. Это страна с очень большой военной силой. И они этого не сделали. Возможно, они не сделали этого из-за меня. Но они, безусловно, могли присоединиться к другой стороне”, — сказал Трамп.
В другой части выступления он перешел к Эрдогану лично.
“Мне нравится президент Эрдоган. Он устроил мне торжественный прием. Он потрясающий”, — заявил Трамп.
Затем он напрямую связал позицию турецкого лидера с Израилем и Нетаньяху.
“Я сказал, что он мог бы вступить в войну, потому что он не очень любит Израиль и не очень любит Биби”, — сказал Трамп.
По версии Трампа, Эрдоган “не пошел” в войну именно из-за него.
“Он не пошел из-за меня. Он бы пошел, если бы не я. Он бы пошел, и это было бы по другую сторону”, — заявил президент США.
Это важная формулировка. Трамп не просто похвалил Эрдогана. Он публично сказал, что президент Турции потенциально мог оказаться на стороне, противоположной Израилю, но якобы был остановлен личным влиянием президента США.
В израильском контексте такая фраза звучит как предупреждение: если безопасность Израиля зависит не от ясной стратегии союзника, а от личных отношений Трампа с Эрдоганом, то пространство для ошибок резко увеличивается.
Июньский эпизод: Трамп уже говорил об Эрдогане и Иране
Нынешняя история началась не 7 июля.
Еще 24 июня 2026 года, в Белом доме, Трамп уже говорил журналистам, что Эрдоган был “главным кандидатом” на вступление в войну с Ираном, “возможно, на стороне Ирана”, потому что “он не большой поклонник Израиля”.
“Я попросил его оставаться в стороне. Он остался в стороне”, — сказал тогда Трамп в Овальном кабинете.
Тогда же он добавил: “Эрдоган — великий лидер, очень сильный человек. Все, о чем я когда-либо просил его, он делал”.
Эти слова были сказаны еще до саммита НАТО в Анкаре, но именно в Анкаре они получили продолжение. Теперь Трамп уже говорил рядом с турецким лидером, на фоне разговоров о снятии санкций с Турции и возможном возвращении Анкары в программу F-35.
То есть это не одиночная фраза.
Это линия.
Трамп показывает Эрдогана как сильного союзника, которого можно удерживать личными договоренностями. Нетаньяху, наоборот, пытается показать Эрдогана как угрозу для Израиля и региона.
Что сказал Нетаньяху и почему он выступил против F-35 для Турции
6 июля 2026 года, за день до саммита НАТО в Анкаре, Биньямин Нетаньяху выступил на Fox News и публично предупредил: Турция не должна получить F-35 или двигатели для своих истребителей.
Премьер-министр Израиля заявил, что передача таких систем Турции может “нарушить баланс сил на Ближнем Востоке”. По его словам, этот баланс в значительной степени держится на израильском воздушном превосходстве и американской военной позиции в регионе.
Нетаньяху использовал крайне жесткие формулировки. Он сказал, что Турцией управляет человек, который “открыто призывает к уничтожению Израиля”, угрожает Греции, говорит о завоевании Иерусалима, а турецкие чиновники позволяют себе высказывания, ставящие под вопрос само существование еврейского государства.
В интервью Нетаньяху также назвал режим Эрдогана “зараженным Братьями-мусульманами” и напомнил о поддержке ХАМАС со стороны Анкары.
Эта позиция Израиля понятна.
F-35 — не обычный самолет. Это технология, которая меняет качество ВВС страны, получающей доступ к платформе. Если Турция возвращается в программу F-35, Израиль получает не просто нового конкурента в воздухе, а потенциально враждебную региональную силу с американской стелс-технологией.
Санкции, С-400 и вопрос к Конгрессу США
Проблема F-35 для Турции возникла не вчера.
В 2019 году Турция получила российские системы ПВО С-400. После этого Вашингтон исключил Анкару из программы F-35, а в 2020 году ввел санкции по закону CAATSA — Countering America’s Adversaries Through Sanctions Act.
Американская логика была простой: страна, которая располагает российской системой С-400, не может одновременно получать F-35, потому что это создает риск для секретных технологий самолета и может дать России доступ к критически важным данным.
Но 7 июля 2026 года в Анкаре Трамп сказал, что США будут снимать санкции с Турции.
“Мы собираемся снять санкции”, — заявил он журналистам.
Отвечая на вопрос о возможной продаже F-35 Турции, Трамп сказал: “Это решение, которое мы примем”. Он также назвал F-35 “великим самолетом” и “лучшим самолетом на сегодняшний день”.
Эрдоган, со своей стороны, выразил надежду на “благоприятное решение” по F-35 и напомнил, что Турции ранее обещали пять самолетов.
В обсуждение включены и американские чиновники. Трамп говорил, что над вопросом работают госсекретарь Марко Рубио, министр финансов Скотт Бессент и глава Пентагона Пит Хегсет. Ранее вице-президент Джей Ди Вэнс говорил, что в этом вопросе есть требования американского закона и роль Конгресса.
Именно Конгресс теперь может стать главным препятствием для сделки.
8 июля 2026 года американские законодатели начали публично спорить о планах Трампа. Республиканец Майк Лоулер заявил, что продажа одного из самых передовых американских самолетов Турции “не отвечает интересам США”, рискует скомпрометировать критические технологии и посылает неверный сигнал союзникам в Европе и на Ближнем Востоке.
Демократ Брэд Шерман назвал возможное снятие санкций “глубокой ошибкой” и заявил, что возвращение Турции в программу F-35 фактически означало бы передачу Владимиру путину “чертежей” американской технологии.
При этом не все в Вашингтоне выступают категорически против. Сенатор Джин Шахин сказала, что если будет найден приемлемый способ решить проблему С-400, возвращение Турции в программу F-35 может стать позитивным развитием для Анкары и Вашингтона. Сенатор Майк Раундс также говорил, что Турция является крупным вкладчиком в НАТО и может быть важна для сдерживания России в Европе.
То есть внутри США уже идет борьба не только за самолеты, но и за то, кто определяет американскую стратегию: Белый дом, Конгресс или личная дипломатия Трампа.
Почему это важно для Израиля
Для Израиля эта история опасна не только из-за F-35.
Гораздо важнее политический сигнал.
Трамп публично поставил личные отношения с Эрдоганом в центр обсуждения безопасности региона. Он не сказал, что Турция надежна потому, что ее политика совпадает с интересами Израиля. Он сказал другое: Эрдоган мог вступить в войну, потому что “не очень любит Израиль” и “не очень любит Биби”, но не сделал этого из-за Трампа.
Это совсем другой уровень риска.
НАновости — Новости Израиля | Nikk.Agency обращает внимание именно на этот момент: Израиль в такой схеме становится не самостоятельным стратегическим союзником, а частью личного торга между Вашингтоном, Анкарой и региональными игроками. Сегодня Трамп говорит, что удержал Эрдогана. Завтра вопрос будет в том, какую цену США готовы заплатить за то, чтобы Турция оставалась “на правильной стороне”.
У Турции при этом сильная переговорная позиция.
НАТО еще в 2024 году подчеркивало, что Турция имеет вторую по величине армию в альянсе и тратит более 2% ВВП на оборону. В 2026 году саммит НАТО проходит именно в Анкаре. Турция демонстрирует себя как незаменимый фланг альянса, как военная держава, как посредник и как страна, без которой трудно решать вопросы Украины, Черного моря, Сирии, Ирана и восточного Средиземноморья.
Трамп эту роль признает.
Он прямо сказал, что Турция — “военная держава”, у которой “миллионы солдат”, что она “очень сильна” и имеет “много нашего лучшего оборудования”.
Даже если слова про “миллионы солдат” звучат как политическое преувеличение, смысл понятен: Трамп смотрит на Турцию как на тяжелого игрока, которого выгоднее удерживать рядом, чем отталкивать.
Что происходит с израильским влиянием в Вашингтоне
Израиль привык, что его аргументы по вопросам региональной безопасности в Вашингтоне воспринимаются как первоочередные. Но эпизод с Турцией показывает, что это уже не гарантировано.
Нетаньяху предупреждает о ХАМАС, Иерусалиме, Греции, Кипре, “Братьях-мусульманах” и балансе сил. Трамп отвечает похвалой Эрдогану, говорит о “красной дорожке”, о сильном лидере, о снятии санкций и о том, что Турция была “более лояльной”, чем некоторые другие страны.
В этом разрыве и находится главная новость.
Речь не только о самолетах.
Речь о том, что Вашингтон может начать рассматривать Турцию не через израильскую оптику, а через собственные интересы: НАТО, Иран, Сирию, Черное море, Россию, оборонную промышленность и личные договоренности Трампа.
Для Израиля это означает необходимость пересматривать дипломатическую стратегию. Недостаточно просто говорить в Вашингтоне, что Эрдоган опасен. Нужно доказывать, какие конкретно последствия получит регион, если Турция вернется в F-35, сохранит С-400, продолжит поддерживать ХАМАС и одновременно станет для США “особым партнером” внутри НАТО.
Главный вывод
Слова Трампа об Эрдогане стали одним из самых откровенных сигналов последних месяцев.
Президент США фактически признал: турецкий лидер не любит Израиль, не любит Нетаньяху и мог оказаться “по другую сторону” войны. Но вместо того чтобы назвать это угрозой, Трамп представил ситуацию как собственную дипломатическую победу.
Для Израиля это тревожная логика.
Если Эрдоган действительно был настолько близок к вступлению в конфликт, как утверждает Трамп, то вопрос должен звучать не “какой он сильный лидер”, а “почему союзник НАТО вообще рассматривался как потенциальная сторона против Израиля”.
Если же Турция на самом деле не готовилась вступать в войну, тогда Трамп просто использует образ опасного Эрдогана, чтобы оправдать будущую сделку: мол, я удержал его, значит, теперь можно говорить о F-35 и санкциях.
В обоих случаях Израилю есть о чем беспокоиться.
Анкара получила саммит НАТО, красную дорожку для Трампа, разговор о снятии санкций и шанс на возвращение в программу F-35.
Нетаньяху получил публичное напоминание, что даже самый близкий союзник Израиля может считать Эрдогана не угрозой, а партнером для сделки.
Именно это делает историю вокруг Анкары 7–8 июля 2026 года намного шире обычного спора о самолетах.
Это спор о том, кто сегодня формирует правила игры вокруг Израиля.
