Автор: доктор Калошин А.

Четыре новых укрытия за четыре года войны: почему в Киеве миллиарды не превращаются в безопасные места - 9 августа, 2026 - Новости Израиля

Зеленский: Украина готова купить ПВО у Израиля — что мешает сделке? - 9 августа, 2026 - Новости Израиля

Топ-5 фамилий в Украине с украинско-еврейскими корнями — что за история стоит за ними? - 9 августа, 2026 - Новости Израиля
…

14 мая в Украине отмечают День памяти украинцев, которые спасали евреев во время Второй мировой войны. В 2026 году эта дата снова получила особое звучание: в Каменце-Подольском, на Хмельнитчине, готовят к открытию памятник Праведникам народов мира — людям, которые в годы нацистского террора рисковали собой и своими семьями ради спасения евреев.

На Хмельнитчине такими признаны 89 жителей области. Их уже нет в живых, но их имена сохранены в Книге памяти, в музейных архивах, в семейных историях и на Алее Праведников народов мира в Иерусалиме.

Для израильской аудитории эта тема не является далекой историей из украинского региона. Это часть общей памяти о Холокосте, о человеческом выборе в условиях абсолютного страха и о тех невидимых нитях, которые связывают Украину, Израиль и еврейский народ.

Каменец-Подольский готовится к открытию памятника Праведникам

В Каменце-Подольском планируют открыть памятник Праведникам народов мира — украинцам, благодаря которым еврейские семьи смогли выжить во время Второй мировой войны. По словам Ольги Никитиной из фонда «Хесед Бешт», ориентировочно открытие памятника ожидается в августе 2026 года.

Это не просто новый мемориальный объект на карте Хмельницкой области. Для города, где история еврейской общины была почти уничтожена нацистами, такой памятник становится знаком возвращения памяти в публичное пространство.

Во время Второй мировой войны спасение евреев было смертельно опасным решением. Если нацисты узнавали, что человек скрывает еврея, наказание угрожало не только самому спасителю, но и его семье. Именно поэтому звание Праведника народов мира — это не формальная почесть, а признание поступка, совершенного на границе жизни и смерти.

89 имен Хмельнитчины

На Хмельнитчине сегодня известно о 89 людях, которые спасали евреев. Среди них упоминаются, в частности, семьи Шершунов, Ларионовых и Пукасов. Их имена связаны не только с местной историей, но и с памятью, которая хранится в Израиле — на Алее Праведников народов мира в Иерусалиме.

Там, в Яд Вашем, память выражена не только в документах. В мемориальном пространстве высажены деревья в честь людей, которые во время Холокоста выбрали не равнодушие, а риск и милосердие.

Украина, по данным Яд Вашем на 1 января 2024 года, занимает четвертое место среди стран мира по числу признанных Праведников народов мира. В украинском списке — 2713 человек. Это не сухая статистика, а тысячи отдельных решений: спрятать, накормить, предупредить, вывести, не выдать, остаться человеком тогда, когда система требовала предательства.

Холокост на Хмельнитчине: уничтоженные общины и память о гетто

История памятника в Каменце-Подольском звучит особенно остро из-за масштаба трагедии, которую пережила еврейская община региона. По данным, приведенным в эфире Украинского радио Хмельницкого, во время Холокоста на территории Хмельницкой области были уничтожены около 150 тысяч евреев. Только в Каменце-Подольском речь идет о 23 тысячах погибших, среди них — около 1500 детей.

В Проскурове, нынешнем Хмельницком, нацисты создали два гетто. Одно называли «профессиональным» — там удерживали врачей и других специалистов. Другое было общим гетто для еврейского населения города.

В этих местах люди погибали не только от расстрелов. Они умирали от голода, холода, болезней, отсутствия воды и санитарных условий. Поэтому память о Холокосте на Хмельнитчине — это не одна дата и не один мемориал, а целая карта уничтоженных семей, прерванных традиций и городов, где еврейская жизнь была насильственно оборвана.

Белая скатерть из Проскуровского гетто

В музее Памяти при общественном еврейском центре «ТХІЯ» в Хмельницком хранится предмет, который говорит о трагедии сильнее многих официальных формулировок. Это белая скатерть, связанная крючком девочкой Идой за стенами Проскуровского гетто.

Ида была подростком. Она погибла в гетто. У нее была подруга Маруся — украинка, которая навещала ее и была влюблена в брата Иды, Семена. В это время Семен воевал на фронте. Когда он вернулся, они с Марусей поженились.

Для них Ида связала белую скатерть к шаббату. В еврейской традиции вечером в пятницу, когда наступает шаббат, стол накрывают белой скатертью. Даже в гетто, в условиях унижения, страха и обреченности, Ида пыталась сохранить традицию, потому что традиция — это тоже форма сопротивления уничтожению.

Позже потомки Семена и Маруси передали эту скатерть в музей Холокоста. Сегодня она хранится в стеклянном кубе — как вещь, которая пережила свою создательницу и стала свидетельством жизни, любви, памяти и трагедии.

Почему эта память важна сегодня — для Украины и Израиля

Ольга Никитина отметила, что о подвиге украинцев, спасавших евреев, особенно важно говорить сегодня, когда Украина уже много лет живет в условиях войны. Война показывает, на что способен человек: кто-то выбирает страх, кто-то равнодушие, а кто-то — помощь другому, даже когда это опасно.

Эта мысль сегодня звучит не как музейная фраза. Репатрианты из Украины, украинское комьюнити Израиля, семьи, связанные с обеими странами, хорошо понимают, что память о спасителях евреев — это не только разговор о прошлом. Это разговор о том, как человек ведет себя, когда рядом чужая боль, чужой риск и чужая смерть.

НАновости — Новости Израиля | Nikk.Agency рассматривает такие истории именно в этом контексте: связь Украины и Израиля держится не только на дипломатии, политике или сегодняшних новостях, но и на человеческих поступках, которые переживают поколения. Украинцы, спасавшие евреев во время Холокоста, оставили после себя не лозунг, а пример личной ответственности.

Памятник как знак для живых

Будущий памятник в Каменце-Подольском важен не только для потомков спасенных семей. Он нужен и тем, кто сегодня живет рядом с этими местами, ходит по тем же улицам, произносит названия городов и сел, где когда-то исчезали целые еврейские общины.

Мемориалы не возвращают погибших. Но они мешают обществу делать вид, будто ничего не было.

В этом смысле памятник Праведникам народов мира на Хмельнитчине будет говорить сразу о двух вещах: о страшной цене Холокоста и о людях, которые в тот момент не согласились стать частью машины уничтожения.

Для Израиля такая память имеет особую ценность. В Иерусалиме имена Праведников уже вписаны в пространство национальной памяти еврейского народа. Теперь еще один знак памяти должен появиться в Каменце-Подольском — на земле, где происходила трагедия и где были люди, рискнувшие ее остановить хотя бы для одной семьи, одного ребенка, одного соседа.

Именно поэтому 14 мая — это не просто дата в украинском календаре. Это день, когда Украина напоминает: рядом с историей уничтожения была и история спасения.

Четыре новых укрытия за четыре года войны: почему в Киеве миллиарды не превращаются в безопасные места - 9 августа, 2026 - Новости Израиля

Зеленский: Украина готова купить ПВО у Израиля — что мешает сделке? - 9 августа, 2026 - Новости Израиля

Топ-5 фамилий в Украине с украинско-еврейскими корнями — что за история стоит за ними? - 9 августа, 2026 - Новости Израиля
…

7 июня 2026 года Армения провела парламентские выборы, которые давно перестали быть только внутренним армянским голосованием. Это был тест на то, остается ли Ереван в тени Москвы или окончательно закрепляет курс на более самостоятельную политику, сближение с Европой и поиск мира в регионе.

Итог оказался болезненным для кремля.

Партия премьер-министра Никола Пашиняна «Гражданский договор» получила 49,81% голосов и, по данным Центральной избирательной комиссии Армении, сохранила возможность самостоятельно формировать власть. Главный пророссийский конкурент, альянс «Сильная Армения» Самвела Карапетяна, набрал 23,29%. Еще один крупный оппозиционный блок — «Армения» Роберта Кочаряна — прошел в парламент с результатом около 9,94%.

Армянский выбор, который в Москве не хотели услышать

Пашинян назвал результат «исторической победой». И в этом заявлении важен не только процент.

Армения голосовала после тяжелых лет, после войны, после потери Нагорного Карабаха, после болезненного пересмотра отношений с Россией и ОДКБ. Для Москвы это была удобная точка давления: сыграть на страхе, боли, усталости, недоверии и вернуть Ереван в привычную орбиту.

Но расчет не сработал.

Чем активнее кремль пытался представить Пашиняна слабым звеном, тем заметнее становилось другое: значительная часть армянского общества уже не хочет возвращаться в старую политическую клетку. Москва годами требовала благодарности, лояльности и молчания, но в критический момент многие в Армении увидели, что российские гарантии безопасности стоят меньше, чем кремлевская пропаганда о них.

Почему это важно для Израиля

Для израильской аудитории армянские выборы — не далекая кавказская новость. Южный Кавказ связан с безопасностью, энергетикой, логистикой, отношениями с Турцией, Ираном, Азербайджаном и Россией.

Когда Армения ищет более самостоятельный маршрут, это меняет баланс вокруг всего региона. Для Израиля, который живет внутри плотной системы региональных рисков, такие сдвиги нельзя читать как обычную смену парламентских процентов.

Именно поэтому НАновости — Новости Израиля | Nikk.Agency рассматривает эту историю не только как победу одной партии, а как часть более широкого процесса: страны, которые десятилетиями зависели от Москвы, начинают проверять, можно ли жить без российского разрешения.

Кремлевская модель снова дала трещину

Россия снова делает вид, что не понимает главного вопроса: почему от нее уходят при первой возможности?

Ответ лежит на поверхности.

Потому что Москва предлагает не союз, а подчинение. Не уважение, а контроль. Не безопасность, а зависимость, где любая попытка говорить собственным голосом объявляется предательством, иностранным влиянием или «западным проектом».

Армения не первая страна, которая столкнулась с этим языком давления. Молдова, Украина, Грузия, страны Балтии, часть обществ Центральной Азии — у всех свой опыт, свои травмы и своя скорость отхода от российской тени. Но направление у процесса одно: чем грубее Москва требует любви, тем быстрее бывшие партнеры начинают искать выход.

В этом смысле результат Пашиняна стал не только армянской победой. Он стал поражением российской политической инерции.

Пашинян победил, но простого будущего нет

При этом важно не превращать выборы в сказку. Победа «Гражданского договора» не означает, что у Армении исчезли проблемы.

Страна остается перед сложным мирным процессом с Азербайджаном, внутренней поляризацией, вопросами безопасности и тяжелой памятью о Карабахе. По данным AP и Reuters, результат дает Пашиняну возможность управлять, но не дает ему конституционного сверхбольшинства, которое могло бы понадобиться для самых крупных политических решений.

Это значит, что новый мандат — сильный, но не безграничный.

Пашиняну придется доказывать, что курс на мир и большую дистанцию от Москвы способен дать не только символическую независимость, но и практическую безопасность: рабочие договоренности, экономику, границы, транспортные маршруты, международные гарантии и более устойчивую государственную систему.

Поражение не только Кириенко, а всей имперской привычки

В Москве, судя по реакции российских политических кругов, результат армянских выборов будут объяснять чем угодно: Западом, диаспорой, технологиями, «предательством», ошибками отдельных кураторов. Но настоящая причина глубже.

Российская система не умеет признавать, что народы не обязаны жить под ее политическим надзором.

Она может давить, покупать, шантажировать, угрожать, включать церковную риторику, доставать имперские карты и пугать хаосом. Но все это работает все хуже. Особенно там, где люди уже увидели цену российской «защиты».

Армения сделала Москве жест, который в кремле не любят замечать: она показала, что даже маленькая страна может перестать быть придатком чужого центра силы.

И это, возможно, только начало.

Если окно возможностей почувствуют другие страны постсоветского пространства, Москва столкнется не с единичной потерей, а с цепной реакцией. Казахстан, Грузия, Узбекистан, Таджикистан — у каждого будет свой момент, свой расчет, своя осторожность. Но российская пыль уже не выглядит вечной.

Для кремля это самая неприятная часть армянских выборов.

Не то, что победил Пашинян.

А то, что победила мысль: от России можно уходить.

Четыре новых укрытия за четыре года войны: почему в Киеве миллиарды не превращаются в безопасные места - 9 августа, 2026 - Новости Израиля

Зеленский: Украина готова купить ПВО у Израиля — что мешает сделке? - 9 августа, 2026 - Новости Израиля

Топ-5 фамилий в Украине с украинско-еврейскими корнями — что за история стоит за ними? - 9 августа, 2026 - Новости Израиля
…

Пауза после ударов: это не мир и не конец кризиса

Иран объявил о завершении военной операции против Израиля после нового обмена ударами, но назвать это полноценным прекращением огня пока невозможно. Тегеран остановился на словах о «болезненном ответе», Израиль говорит о прекращении атак по Ирану по просьбе президента США Дональда Трампа, а север страны уже через короткое время снова услышал сирены.

Для израильтян это выглядит не как ясная развязка, а как опасная пауза между решениями, которые принимаются где-то наверху.

Главный вопрос сейчас простой: что именно закончилось? Обмен ударами между Израилем и Ираном? Один конкретный раунд? Или только та часть операции, которую стороны решили на несколько часов вывести из публичного поля?

Иранский штаб «Хатам аль-Анбия» заявил, что операция против Израиля завершена. В заявлении говорилось, что исламская республика ответила на удары по Ливану и рассчитывает, что Израиль «извлечет урок». Но рядом с этим прозвучало и предупреждение: если израильские атаки по Ливану, включая юг страны, продолжатся, ответ Тегерана будет «значительно жестче».

То есть речь не о мире.

Речь о новой формуле давления: Иран временно прекращает ракетный этап, но оставляет за собой право снова открыть огонь, если Израиль продолжит операции против «Хизбаллы» и инфраструктуры, которую считает прямой угрозой своей безопасности.

Израиль прекращает удары по Ирану, но не по Ливану

По данным израильского 12-го телеканала, высокопоставленный источник сообщил: по просьбе Дональда Трампа Израиль прекращает атаки на Иран. Но операции на юге Ливана, как утверждается, будут продолжаться «в полную силу» в ближайшие дни.

Это ключевой момент.

Израиль фактически разделяет два фронта. Иранский — временно поставлен на паузу под давлением Вашингтона. Ливанский — остается открытым, потому что именно оттуда продолжается угроза северным городам, военным позициям и приграничным районам.

В этом и заключается слабое место всей конструкции. Для Ирана атаки по Ливану выглядят как продолжение той же кампании. Для Израиля удары по «Хизбалле» — отдельная оборонительная необходимость. Между этими двумя логиками нет общего языка.

А значит, любой следующий удар по Дахии, югу Ливана или объектам «Хизбаллы» может снова стать поводом для иранского ответа.

Трамп требует остановиться, но Израиль остается в боевой готовности

Дональд Трамп в понедельник публично призвал Израиль и Иран немедленно прекратить обмен ударами. По данным Axios, еще ночью после иранской атаки он связывался с Биньямином Нетаниягу и убеждал его отказаться от масштабного ответа, чтобы не сорвать переговоры США с Ираном.

Здесь Вашингтон действует не только как союзник Израиля, но и как сторона, которая пытается удержать собственный дипломатический трек.

Американская логика понятна: если Израиль и Иран снова войдут в прямой цикл ударов, переговоры с Тегераном могут рухнуть. А если они рухнут окончательно, перед США встанет другой выбор — от усиления санкционного и военного давления до более жестких шагов, о которых Трамп уже говорил в интервью Financial Times.

Но израильская реальность выглядит иначе.

На севере страны люди не живут дипломатическими формулами. Они живут сиренами, закрытыми школами, отмененными приемами у врачей, неопределенностью аэропортов и вопросом, можно ли завтра отправлять детей в сад.

Кирьят-Шмона снова услышала тревогу

Показательно, что меньше чем через час после иранских заявлений о прекращении огня на севере Израиля снова сработали сирены.

ЦАХАЛ сообщил о трех запусках из Ливана по израильским силам, действующим на юге страны. Часть ракет была перехвачена до пересечения границы, одна упала недалеко от военных. Пострадавших нет.

Но для жителей Кирьят-Шмоны и близлежащих населенных пунктов это не просто военная сводка. Это ответ на вопрос, почему разговоры о «прекращении» звучат так хрупко.

Если ракеты летят, значит, фронт не закрыт.

Если Ливан остается активным направлением, значит, Иран может снова заявить, что Израиль нарушил условия паузы. Если Израиль остановит удары по Ирану, но продолжит бить по «Хизбалле», Тегеран получит удобный повод для нового давления — политического, военного и пропагандистского.

Именно поэтому нынешняя ситуация опаснее обычного обмена заявлениями. Она подвешена между тремя центрами решений: Иерусалимом, Вашингтоном и Тегераном.

Молчание правительства становится отдельной проблемой

На фоне этой неопределенности особенно резко выглядит молчание израильского руководства.

Последней понятной публичной точкой для многих граждан стали сообщения о вчерашних ударах ЦАХАЛа по Бейруту. Но после первого ракетного обстрела ни премьер-министр Биньямин Нетаниягу, ни министр обороны Исраэль Кац не дали обществу ясного объяснения: какова цель нынешнего витка, сколько он может продолжаться и чего именно Израиль хочет добиться.

Вместо этого страна живет по обрывкам информации.

Одни ориентируются на заявления Трампа. Другие — на сообщения ЦАХАЛа. Третьи — на утечки из политических источников. Четвертые — на предупреждения Ирана. Для нормального государства в состоянии угрозы это слишком слабая система коммуникации.

Именно здесь кризис становится не только военным, но и внутренним.

Министр просвещения Йоав Киш днем сообщил, что во вторник школы и детсады останутся закрытыми. Затем прозвучал другой сигнал: школы готовы открыться хоть завтра, если Командование тыла снимет ограничения. Поликлиники закрыты, пациенты теряют давно ожидавшиеся приемы у специалистов, больницы переводят отделения под землю, не зная, придется ли уже завтра возвращать все оборудование обратно.

Аэропорты «пока работают», но это слово «пока» в Израиле сегодня звучит как отдельный диагноз.

Для русскоязычной, украинской и широкой израильской аудитории такие детали важны не меньше, чем сводки о ракетах. Поэтому НАновости — Новости Израиля | Nikk.Agency рассматривает эту историю не только как очередной обмен ударами, а как проверку государственного управления в момент, когда людям нужно не молчание, а ясность.

Лапид атакует Нетаниягу: вопрос уже не только в Иране

Первым из заметных политиков, не дождавшись объяснений правительства, выступил лидер оппозиции Яир Лапид. Причем на этот раз он не стал автоматически поддерживать кабинет перед лицом нового военного испытания.

Это важно.

Лапид подчеркнул, что на протяжении войны с Ираном поддерживал и систему безопасности, и правительство. Он напомнил, что сам занимал жесткую позицию по иранской энергетической инфраструктуре и считал ее ударной точкой давления на режим аятолл.

Но именно поэтому его нынешняя критика звучит особенно остро. Он заявляет, что этот цикл войны не служит понятной стратегической цели Государства Израиль.

По словам Лапида, нынешняя акция не свергла иранский режим, не уничтожила баллистические ракеты Ирана, не закрыла ядерную программу, не помогает уничтожить «Хизбаллу» в Ливане и, что особенно болезненно, не была согласована ни с американцами, ни с союзниками Израиля в регионе.

Это уже не спор левых и правых.

Это спор о цене решения, которое граждане должны оплачивать своей жизнью, работой, школами, больницами, бизнесом и ежедневной тревогой. Лапид фактически говорит правительству: если вы требуете от общества сидеть в бомбоубежищах, парализовать экономику и жить в режиме ожидания, вы обязаны объяснить цель.

Не общими словами.

Не лозунгами.

Не фразами о «полной готовности». А конкретно: что должно произойти, чтобы операция считалась успешной?

Как начался новый виток

Нынешняя эскалация началась вечером 7 июня, когда Иран нанес ракетный удар по Израилю после атаки ЦАХАЛа на объект инфраструктуры «Хизбаллы» в пригороде Бейрута Дахии. По данным ливанских СМИ, в результате удара в Дахии погибли два человека, еще 11 получили ранения.

Утром в понедельник ЦАХАЛ сообщил об ответных ударах по военным объектам на территории Ирана.

Пресс-секретарь ЦАХАЛа бригадный генерал Эфи Дефрин заявил, что в ходе израильской операции были уничтожены иранские системы ПВО. Одной из целей, по его словам, стал нефтехимический завод, где производились компоненты для баллистических ракет.

Для Израиля это объяснение имеет понятную военную логику: если объект участвует в производстве ракет, которые могут лететь по израильским городам, он становится легитимной целью.

Но политическая проблема остается.

Когда удары по Ирану начинаются как ответ на ракетный обстрел, а ракетный обстрел объясняется ударами по Ливану, вся цепочка быстро превращается в замкнутый круг. Каждый следующий шаг объявляется ответом на предыдущий. И если нет ясной политической цели, война начинает жить собственной инерцией.

Главная опасность — не пауза, а отсутствие ясного финала

Сейчас Израиль оказался в ситуации, где сразу несколько фронтов связаны между собой, но управляются разными логиками. Иран хочет показать, что способен отвечать напрямую. «Хизбалла» пытается сохранить давление с севера. США хотят удержать переговоры с Тегераном. Израиль стремится сохранить свободу действий против угроз в Ливане и Иране.

На бумаге все эти цели можно объяснить.

На практике они сталкиваются друг с другом.

Если Израиль полностью останавливается, это может быть воспринято врагами как слабость. Если продолжает удары, возникает риск нового иранского ответа. Если Вашингтон давит на паузу, израильская публика спрашивает, кто именно определяет рамки безопасности страны. Если правительство молчит, доверие падает быстрее, чем публикуются военные сводки.

Именно поэтому вопрос «война или перемирие?» сегодня звучит недостаточно точно.

Более честный вопрос другой: есть ли у правительства Израиля стратегия, которую оно готово объяснить своим гражданам?

Пока ответ выглядит тревожно.

Иран заявил о завершении операции, но оставил угрозу новых ударов. Израиль согласился остановить атаки по Ирану, но продолжает операции в Ливане. Трамп требует прекратить стрельбу, но сам же предупреждает о более жестких мерах, если переговоры с Тегераном провалятся. На севере снова звучат сирены.

А граждане Израиля, как обычно, должны быть сильными, терпеливыми и собранными.

Но сила общества не отменяет обязанности власти говорить с ним честно.

Четыре новых укрытия за четыре года войны: почему в Киеве миллиарды не превращаются в безопасные места - 9 августа, 2026 - Новости Израиля

Зеленский: Украина готова купить ПВО у Израиля — что мешает сделке? - 9 августа, 2026 - Новости Израиля

Топ-5 фамилий в Украине с украинско-еврейскими корнями — что за история стоит за ними? - 9 августа, 2026 - Новости Израиля
…

«Мы спасаем последнее. Спасаем хотя бы из-за оцифровки, чтобы сохранить возможность восстановления в будущем после войны в Украине», — отмечает проф. Котляр в интервью порталу UJE.

На платформе «Українсько-єврейська зустріч» (UJE — Ukrainian Jewish Encounter) вышел материал израильского журналиста Шимона Бримана о проекте, который звучит почти как приговор и одновременно как план спасения: «Врятувати скарби від загибелі». Речь не про очередную “культурную новость” и не только про одну выставку.

Речь — про попытку зафиксировать то, что может не пережить войну и банальное запустение: уникальные настенные росписи и архитектурные детали буковинских синагог, созданные ещё до Холокоста, и сохранившиеся лишь в нескольких городах Украины.

Почему проект появился именно сейчас, и причём тут Израиль

Профессор Евген Котляр (Харьковская национальная академия дизайна и искусств) говорит прямо: немецкие коллеги запустили выставочно-исследовательский проект на фоне российской агрессии против Украины — и особенно после трагедии 7 октября 2023 года в Израиле. Эта связка важна: для части европейских институций еврейская тема после 7/10 стала не абстракцией, а личным моральным вызовом, и украинский контекст в ней читается иначе.

Котляр формулирует задачу жёстко и без романтики: «мы спасаем последнее», хотя бы через оцифровку, чтобы оставить шанс на восстановление после войны.

Кто и как это делает: UAAC, международная команда и украинская Skeiron

Инициатором и спонсором проекта выступил The Ukraine Art Aid Center (UAAC) — немецкая некоммерческая организация, созданная весной 2022 года как сеть специалистов и культурных учреждений (Германия, Швейцария, Австрия, Украина), чтобы поддерживать украинские культурные институции во время полномасштабного вторжения.

В рабочую группу по теме буковинских синагог вошли Килиан Гек, Йорг Гаспель, Штефан Хоппе, Евген Котляр и Микола Кушнир. Куратором указана профессор Олександра Липинска (Кёльнский университет).

Ключевая практическая часть — не слова и не плакаты.

Техническую работу по оцифровке трёх синагог Буковины выполнила украинская компания Skeiron: лазерное 3D-сканирование, детальная фиксация архитектурных и художественных деталей. Skeiron, как подчеркивается, занимается оцифровкой памятников, находящихся под угрозой исчезновения из-за российской войны, с начала 2022 года.

А дальше включается ещё один слой международной кооперации: на основе сканов Skeiron специалисты Института архитектуры Майнцского университета прикладных наук создали анимированную 3D-модель синагоги в Новоселице — и это названо «особой изюминкой», потому что показывает, как цифровые технологии могут работать и как документация, и как презентация наследия.

Что именно спасают в Буковине: три здания и три разные судьбы

Проект фиксирует конкретные объекты в Черновцах и Новоселице — с биографиями, где архитектура постоянно сталкивается с политикой, войной и равнодушием.

1) Синагога «Гройсе Шил» (Черновцы).

Строительство длилось с 1799 по 1854 год. До 1877 года она считалась главной синагогой города. Осенью 1941 — зимой 1942 здание было частью еврейского гетто. С 1959 года помещение передали городскому совету под кинотеатр — и с тех пор, по сути, оно используется не по назначению.

2) Синагога «Дом молитвы Беньямина» (Черновцы).

Построена в 1923 году. Примерно в 1938-м внутренние стены заново расписали. В 1941–1942 годах — опять гетто. После 1945-го она стала одной из трёх синагог города, чья работа была разрешена советской властью; в 1960–80-е, как отмечается, — единственной. Для общины открылась в 1994 году.

3) Новоселицкая синагога (Новоселица).

Построена в 1919 году, когда в городе проживало около 5000 евреев. После Холокоста религиозная жизнь пришла в упадок. Пустующее помещение перепрофилировали под Дом пионеров — он просуществовал до начала 1990-х. Затем здание пустует до сих пор. В 2009 году киевские реставраторы обнаружили внутри настенные росписи.

Для читателя в Израиле здесь особенно важна одна мысль: вопрос не только в реставрации “когда-нибудь”. Вопрос в том, останется ли у будущей реставрации вообще исходный материал — линия, слой штукатурки, фрагмент орнамента, точная геометрия сводов.

Почему эти росписи не похожи на «обычную» синагогальную живопись

Котляр объясняет феномен Буковины через историю региона: длительное пребывание “на стыке разных государств” сделало местную культуру открытой к влияниям, и в декоре синагог это видно особенно резко — еврейская религиозная тема соединена с традициями европейских дворцовых росписей.

Но самое ценное в тексте — не общая формула, а детали, которые звучат как доказательства.

В буковинских синагогах священные сюжеты “переводились” на местный визуальный язык. Стены Иерихона рисовали как Хотинскую крепость. Символ колена Иссахара (“костистый осёл” в Торе) превращается в вьючного ослика, тянущего типичную буковинскую повозку с книгами. Символ колена Звулуна — корабль — изображён как колесный пароход середины XIX века.

Есть и ещё более говорящая сцена: фреска с цитатой из 137-го псалма о “реках Вавилона” показывает не абстрактные арфы, а инструменты, характерные для клейзмерского ансамбля Буковины.

А «Иерусалим» в Черновцах Котляр вообще описывает почти как анекдот: художник, который явно не видел Иерусалим, скопировал городской вид с открытки, привезенной паломниками из Святой Земли. В центре — купольное сооружение, напоминающее Храм, но по сути это Храм Гроба Господнего, на куполе которого художник дорисовал Звезду Давида.

При этом даже в начале XX века, как подчеркивается, в этих росписях нет изображений людей — признак сохранения старой традиции. Поэтому если на фреске показан исход и рассечение Красного моря, зритель видит лишь руку Моше (Моисея), направляющую посох к воде.

Это не “про выставку” — это про страховку истории

Да, в материале упоминается открытие в городской библиотеке Кёльна, и там действительно показывали результаты — фрагменты росписей, цифровые модели, презентацию возможностей лазерного сканирования. Но выставка здесь скорее витрина.

Суть — в другом: оцифровка становится страховкой. Когда здание разрушено, когда стены “сыпятся” от времени или переделок, когда объект стоит пустым десятилетиями — цифровой слой может остаться единственным точным свидетельством того, что вообще существовало. А для реконструкции, научного описания, судебной фиксации ущерба, архивов общин — это иногда важнее громких церемоний.

И ещё один нюанс, который часто пропускают: такие проекты создают сеть доверия между странами. Германия дает инфраструктуру и экспертизу, Украина — предмет сохранения и техническую работу на месте, а израильский опыт трагедии и памяти (особенно после 7 октября 2023-го) становится моральным контекстом, который помогает Европе слышать тему иначе. В новостях об Украине мы чаще видим фронт и удары, но культурное наследие исчезает тихо — без сирен.

Финал у этой истории пока открыт. Котляр говорит о том, что «остатки этих художественных сокровищ гибнут у нас на глазах».   И это не метафора, а описание темпа: война ускоряет всё — разрушение, мародёрство, перепрофилирование, “усталость” к памяти.

Для израильского читателя это ещё и напоминание: наследие еврейской жизни в Украине — часть общей истории, а не “чужой музей”. И если сегодня удаётся спасти хотя бы цифровую копию — значит, завтра будет шанс вернуть не только стены, но и язык символов, который связывал Черновцы, Новоселицу и Иерусалим в одной росписи. НАновости — Новости Израиля | Nikk.Agency

Источник (укр.) 18 декабря 2025 года — https://ukrainianjewishencounter.org/uk/vryatuvati-skarbi-vid-zagibeli/

Четыре новых укрытия за четыре года войны: почему в Киеве миллиарды не превращаются в безопасные места - 9 августа, 2026 - Новости Израиля

Зеленский: Украина готова купить ПВО у Израиля — что мешает сделке? - 9 августа, 2026 - Новости Израиля

Топ-5 фамилий в Украине с украинско-еврейскими корнями — что за история стоит за ними? - 9 августа, 2026 - Новости Израиля
…

Поводом стала публикация Post factum “World War 3”, explained, где авторы разбирают, можно ли уже называть нынешнюю цепочку войн “Третьей мировой”, и показывают карту связей между Китаем, Ираном, Северной Кореей и россией. Главный вывод там осторожный: формальной мировой войны нет, но есть сеть конфликтов, договоров и военного сотрудничества, которая делает ситуацию похожей на глобальное противостояние нового типа.

Это ещё не мировая война — но уже не отдельные кризисы

Post factum прямо отвечает: нет, сегодняшние войны пока нельзя назвать настоящей мировой войной. Для этого, по их логике, нужны формальная война между большинством крупных держав, мобилизация населения в этих странах, боевые действия на нескольких континентах и массовые потери потенциально в миллионы человек.

Но важнее другое.

Авторы показывают, что войны в Украине, на Ближнем Востоке, вокруг Ирана, в Газе и в других регионах больше не существуют как полностью отдельные кризисы. Они связаны общей геополитической логикой: старый мировой порядок с доминированием США ослабевает, а страны, заинтересованные в разрушении этого порядка, всё активнее помогают друг другу.

Для Израиля это не абстрактная теория. Иран — прямой враг Израиля и один из ключевых центров угрозы для региона. россия ведёт агрессивную войну против Украины и одновременно сохраняет тесные связи с Тегераном. Северная Корея отправляет ресурсы и людей в поддержку российской войны. Китай действует осторожнее, но остаётся стратегическим центром силы, который заинтересован в ослаблении американского влияния.

Именно поэтому карта Post factum выглядит не как учебная схема, а как предупреждение.

Четыре страны без общего договора, но с общей логикой

В статье подчёркивается: единого формального союза Китая, Ирана, Северной Кореи и россии не существует. Нет документа, который превращал бы эти четыре режима в один военный блок.

Но есть двусторонние связи.

россия и Северная Корея представлены как полноценный военный альянс. Post factum указывает, что КНДР отправила около 12 000 солдат воевать на стороне россии против Украины.

россия и Иран — это уже другая модель: военное сотрудничество без полноценного пакта взаимной обороны. В статье говорится о передаче Ираном технологии ударных дронов Shahed, которые россия использует против Украины, а также о российской технической и разведывательной поддержке Ирана против США.

Китай и Северная Корея связаны давним договором о взаимной обороне и военным сотрудничеством. Китай и Иран, по версии Post factum, имеют широкое экономическое партнёрство, но без формального военного компонента.

Отдельная деталь — ежегодные военно-морские учения Китая, Ирана и россии в иранских водах. Это не просто символика. Для Израиля, Украины и западных союзников такие форматы показывают, что антизападная координация постепенно переходит из дипломатии в военную практику.

Почему это важно именно для Израиля

Израиль привык смотреть на угрозы через ближневосточную оптику: Иран, ХАМАС, Хезболла, хуситы, Сирия, Ливан, ядерная программа Тегерана.

Но карта Post factum показывает более широкий контур. Иран не один. За ним стоят связи с россией, Китаем и Северной Кореей — не всегда прямые, не всегда публичные, но достаточно устойчивые, чтобы влиять на войну, санкции, оружие, технологии, дроны, ракеты и дипломатическую защиту на международных площадках.

Здесь Украина и Израиль оказываются в одной стратегической картине.

Украина уже видит на своей территории иранские Shahed, северокорейский фактор и российскую военную машину. Израиль сталкивается с иранской системой влияния на Ближнем Востоке — от прокси-группировок до ракетной угрозы. А Китай наблюдает за всем этим как глобальный игрок, который не спешит брать на себя открытую военную роль, но выигрывает от ослабления американского порядка.

НАновости — Новости Израиля | Nikk.Agency рассматривает эту карту не как “страшилку” про Третью мировую, а как важный инструмент для понимания: нынешняя опасность не в одном большом объявлении войны, а в постепенном сшивании разных фронтов в одну систему давления на Запад, Израиль и Украину.

Главный вывод: мировая война может выглядеть иначе

Классическая мировая война — это фронты, альянсы, мобилизация, декларации, армии великих держав друг против друга.

Но XXI век может давать другую форму глобального конфликта. Не обязательно с одним днём начала. Не обязательно с официальным объявлением. Не обязательно с общей ставкой командования.

Это может быть сеть войн, прокси-конфликтов, дроновых атак, экономических ударов, информационных кампаний, ядерного шантажа, санкционных обходов, морских учений и дипломатической блокировки решений.

Именно поэтому статья Post factum важна. Она не утверждает, что “Третья мировая уже началась” в классическом смысле. Она показывает, что мир всё глубже входит в состояние, где отдельные войны становятся частями одной большой борьбы за новый порядок.

Для Израиля это означает простую вещь: война с иранской угрозой не может рассматриваться отдельно от россии, Китая и Северной Кореи. Для Украины это означает, что российская агрессия давно перестала быть только российско-украинской войной. А для Запада — что время удобных иллюзий о “локальных кризисах” заканчивается.

Карта Post factum не даёт готового прогноза. Но она хорошо показывает направление движения: формального блока может не быть, а стратегическая ось уже работает.

А что же делать Израилю

Израилю в такой ситуации нельзя смотреть на Иран как на отдельную региональную проблему. Тегеран уже давно действует не в одиночку: за ним стоят военные, технологические, дипломатические и экономические связи с россией, Китаем и Северной Кореей. Это не всегда прямой военный союз, но для безопасности Израиля важен не только текст договора, а реальная способность врагов помогать друг другу оружием, разведданными, технологиями, дронами, ракетами и политическим прикрытием.

Первое — Израилю нужно жёстче связывать иранскую угрозу с российским фактором. Если Иран помогает россии убивать украинцев дронами Shahed, а россия в ответ усиливает Тегеран технологиями, разведкой или дипломатической поддержкой, это уже не “далёкая война в Украине”. Это цепочка, которая может вернуться к Израилю через Ливан, Сирию, Йемен, Ирак, Газу и Красное море.

Второе — Израилю важно укреплять координацию с США, Европой и Украиной именно по практическим направлениям: ПВО, борьба с дронами, киберзащита, санкции, контроль поставок компонентов, отслеживание маршрутов оружия и технологий. Украина сегодня является огромной лабораторией современной войны против российско-иранских средств поражения. Игнорировать этот опыт для Израиля было бы стратегической ошибкой.

Третье — Израилю нужна более честная публичная оценка россии. Пока Москва сотрудничает с Ираном, принимает у себя ХАМАС, сближается с КНДР и ведёт войну против Украины, говорить о ней как о “нейтральном посреднике” всё труднее. Для израильского общества это болезненный вопрос, потому что у многих есть личные, семейные и культурные связи с постсоветским пространством. Но безопасность требует смотреть не на прошлые связи, а на сегодняшние действия.

Четвёртое — Израилю стоит активнее объяснять миру, что иранская угроза не ограничивается Ближним Востоком. Это часть более широкой антизападной системы давления. Хуситы бьют по морским маршрутам, Хезболла угрожает северу Израиля, ХАМАС стал инструментом разрушительной войны, а иранские дроны уже стали оружием против украинских городов. Речь идёт не о разных кризисах, а о связанных элементах одной стратегии.

Пятое — Израилю необходимо сохранять собственную свободу действий, но не путать осторожность с молчанием. Маленькая страна в сложном регионе не может позволить себе роскошь идеологических жестов без расчёта. Но и постоянная попытка “не раздражать” тех, кто помогает врагам Израиля, тоже имеет цену.

Главный вывод простой: Израилю нужно готовиться не к одной войне на одном фронте, а к эпохе связанных угроз. Иранская ось уже не заканчивается на Тегеране. Она тянется через москву, Пекин, Пхеньян, прокси-группировки, морские маршруты, дроновые технологии и международные организации.

Поэтому израильская стратегия должна быть шире: меньше иллюзий, больше союзников, больше технологического обмена с Украиной и Западом, больше давления на Иран и его партнёров — и намного более ясное понимание, что война против Израиля сегодня может начинаться далеко за пределами Ближнего Востока.

Post factum — независимое британское образовательное медиа о геополитике, базирующееся в Лондоне. Проект запустил Anton Kutuzov в 2023 году после работы в The Telegraph. Он позиционирует Post factum как площадку с короткими визуальными объяснениями международных процессов, а финансирование получает от читательских подписок, пожертвований и стартового angel funding.