Марк Голенков из «Маккаби» Хайфа получил вызов в сборную Украины U-18 для участия в турнире в Хорватии. - 5 июня, 2026 - Новости Израиля
Россия использует «образование» для манипуляции и подавления украинских детей на оккупированных территориях, пытаясь изменить их идентичность. - 5 июня, 2026 - Новости Израиля
Кишиневский погром: 1903 году центральные власти в России хотели, чтобы пролилась еврейская кровь, и именно это и произошло - 5 июня, 2026 - Новости Израиля
…
12 мая 2026 исполнился год со дня гибели Макса Нелипы — украинского телеведущего, актера и военнослужащего, который после начала полномасштабной войны добровольно пошел защищать Украину. Для зрителей он был человеком с экрана, узнаваемым голосом и лицом украинского телевидения. Для родных — отцом, сыном, братом, бывшим мужем, человеком, чье отсутствие теперь чувствуется в каждом бытовом движении.
Эта история особенно близка израильской аудитории. Подробности рассказал украинский OBOZ.UA 12 мая 2026.
Бывшая жена Нелипы, Тома, вместе с детьми живет в Израиле. Сын Артем служит в израильской армии. Дочь Мария учится, взрослеет, работает после уроков и пытается жить дальше, хотя тема отца возвращается в самые обычные моменты — в фильмах, разговорах, воспоминаниях, семейных деталях.
Жизнь после потери: Украина осталась в сердце, Израиль стал новой реальностью
Тома Нелипа говорит о жизни в Израиле без красивых обобщений.
Здесь тоже война, тревога, высокие цены, непростой ритм и необходимость начинать почти с нуля. Она учит язык, потому что в Израиле это не просто вопрос комфорта, а вопрос выбора: работы, общения, будущего.
До большой войны в Украине Тома работала в сфере парфюмерии и косметики, занималась брендами, презентациями, коммуникациями. Уже в Израиле, после нескольких разных работ и периода адаптации, она снова вернулась в близкую ей сферу — косметику, уход, продажи, консультации. Это работа с людьми, где нужно слышать клиента, быстро реагировать, понимать настроение.
Есть в этом и горькая ирония. Когда-то в Украине она занималась публичными мероприятиями, артистами, презентациями. Теперь в Израиле продает косметику. Но именно такая ежедневная занятость помогает удерживаться на ногах, когда внутри все еще не закончился разговор с прошлой жизнью.
Дочь, которая взрослеет слишком быстро
Марии скоро 16. Она учится в 10 классе, подрабатывает баристой, делает кофе и уже пробует себя в модельной сфере. Контракт с агентством появился почти в те же дни, когда погиб ее отец. Это могло остановить, сломать, заставить отложить все «на потом».
Но Тома тогда сказала дочери то, что, наверное, говорят многие родители после потери: папа бы гордился.
Маша стала самостоятельнее, изменилась, выросла. Но скучать от этого не стала меньше. Потеря не уходит только потому, что ребенок учится, работает, улыбается на съемках или строит планы. Она просто переселяется внутрь и появляется неожиданно — в случайной сцене фильма, в разговоре о семье, в воспоминании, которое невозможно заранее предсказать.
Сын в израильской армии и страх, который знаком многим семьям в Израиле
Сын Макса, Артем, служит в израильской армии. Ему 21 год, и значительная часть службы уже позади.
Но для матери это не сухая строка в биографии сына, а бесконечные дни ожидания сообщений, тревожные новости, периоды, когда он не выходил на связь, и страх, который физически меняет человека.
Тома вспоминает, что однажды знакомая заметила: она резко поседела. Не от возраста. От напряжения.
Для израильских семей это состояние слишком узнаваемо. Телефон рядом. Новости включены. Сердце реагирует на каждое сообщение. И если в Украине семья спасала детей от войны, то в Израиле снова оказалась в стране, где слово «безопасность» никогда не звучит окончательно.
Артему остается примерно полгода службы. Этот этап уже больше связан с обучением: компьютеры, программирование, специальная подготовка. Но даже в такие периоды спокойствие в Израиле всегда условное. Здесь слишком хорошо знают, как быстро тишина может стать тревогой.
Натания, старый район и подсолнечник во дворе
Семья живет в Натании.
По сравнению с Тель-Авивом или Иерусалимом город может казаться спокойнее, но это спокойствие не абсолютное. Укрытия рядом нет, только подвал синагоги, куда можно спуститься во время тревоги. Обычно они остаются дома.
Район простой, старый, с недорогой по израильским меркам арендой. Где-то рядом ходят куры, петухи, иногда козы. Это не та картинка Израиля, которую показывают в туристических роликах, но именно из таких деталей и состоит реальная жизнь эмиграции.
Во дворе у Томы растет подсолнечник. Он уже выше двух метров. Для нее это не просто растение, а маленький знак Украины рядом с пальмами. Дом, который физически далеко, но эмоционально никуда не исчез.
Орден от Зеленского, Киев и бюрократия после гибели защитника
Осенью прошлого года Тома и Маша приезжали в Киев. Дочь Макса получила из рук президента Украины Владимира Зеленского посмертный орден отца — орден «За заслуги» III степени. Для Марии эта поездка была не формальностью, а возможностью прикоснуться к тому, что связано с папой.
В зале были военные, семьи погибших, люди культуры. Кто-то получал награды лично, кто-то — за близких. Атмосфера была тяжелой, но достойной. Такие церемонии не снимают боли, но дают ощущение, что имя человека не исчезло вместе с новостью о гибели.
Тома надеется, что когда Артем завершит службу в Израиле, он приедет в Киев — к бабушке, на могилу отца — и сам привезет эту награду. В этом есть внутренняя правильность: сын, прошедший армию в Израиле, приезжает к отцу, который погиб, защищая Украину.
НАновости — Новости Израиля | Nikk.Agency видит в этой истории не только личную трагедию известной украинской семьи. Здесь переплетаются Украина, Израиль, война, эмиграция, служба детей, память о погибших и та тонкая связь между странами, которая проходит через судьбы конкретных людей.
Киев, кладбище и вещи Макса
Поездка в Киев стала для Томы возвращением в пространство, где все знакомо и одновременно уже другое. Она встретилась с матерью Макса, поехала на кладбище, ходила по Крещатику, ела киевскую перепичку, скучала по обычным городским деталям, которые в эмиграции вдруг становятся почти символами.
В квартире она разбирала вещи Макса. Среди них была особенная черно-белая фотография, сделанная много лет назад на рыбалке. Такие предметы тяжелее всего трогать руками. Они уже не просто вещи, а доказательство времени, которого больше не будет.
Тома признается: даже спустя годы после развода не может окончательно отпустить Макса. Они давно разошлись, но общая жизнь, дети, воспоминания и его гибель сделали эту связь другой. Не семейной в прежнем смысле, но очень глубокой.
Брат Макса: за горем начинается система документов
Брат Макса, Андрей Нелипа, говорит о той стороне потери, которую обычно не видно в новостях. Люди читают о гибели, соболезнуют, видят церемонии. Но для семьи потом начинается другое: бумаги, проверки, согласования, обращения, оформление статусов и выплат.
По его словам, многие считают, что семьи погибших защитников автоматически получают предусмотренную государством помощь. На практике все намного сложнее. Процедура может затягиваться, требовать множества документов и проходить через несколько звеньев системы.
Это не отменяет уважения к военным, ритуальным службам или отдельным людям, которые помогают. Проблема глубже — в самой бюрократической конструкции, которая часто оказывается слишком тяжелой для семей, и без того живущих в горе.
Мать Макса потеряла мужа в 2020 году, а теперь и младшего сына. Ей 76, у нее были инфаркты, и близкие понимают, насколько эта потеря бьет не только по душе, но и по здоровью. Но она держится. Как держатся многие украинские матери, для которых война стала личной семейной катастрофой.
Макса помнят друзья, побратимы, коллеги, зрители. В день годовщины близкие планируют навестить могилу, туда могут приехать те, кто знал его лично или просто хочет отдать дань памяти. Памятник еще в работе, но могила ухожена.
Главное в этой истории — не громкое имя. Главное то, что за каждым погибшим защитником стоит семья, которая продолжает жить после самого страшного звонка. Жить в Израиле и Украине. Учить язык, идти на работу, служить в армии, ходить в школу, получать ордена, оформлять документы, покупать цветы на кладбище и каждый день заново понимать, что человека больше нет.
Максу Нелипе должно было бы исполниться всего 50.
