Ей было 100 лет: Праведница народов мира Лидия Савчук — украинка, которую и нацизм Гитлера, и рашизм путина хотели стереть с лица земли - 30 июля, 2026 - Новости Израиля

Евреи из Украины: Голда Меир, родившаяся 3 мая 1898 в Киеве, стала самой влиятельной женщиной века #євреїзукраїни - 29 июля, 2026 - Новости Израиля

Кремль готовится к новой мобилизации: ISW увидел признаки подготовки к беспорядкам в России - 29 июля, 2026 - Новости Израиля
…

Есть места, где история не выглядит прошлым. Она лежит под ногами — в базальтовых камнях, в обломках стен, в ступенях, ведущих к домам, которых больше нет. Гамла на Голанских высотах — одно из таких мест. — вот на карте — https://maps.app.goo.gl/xNpm8tj3uifABc6Y8

Сегодня здесь тишина, ветер, ущелья, орлы и резкий горный рельеф. Но почти две тысячи лет назад на этом скалистом хребте стоял живой еврейский город: с улицами, домами, маслодавильнями, синагогой, торговлей, спорами, страхом и надеждой.

В 67 году н. э., за три года до разрушения Второго Храма в Иерусалиме, Гамла приняла бой с Римом. И после падения уже никогда не была восстановлена.

Именно поэтому её камни до сих пор говорят так громко.

Город на спине верблюда

Название Гамла связывают с ивритским словом «гамаль» — верблюд. Если смотреть на хребет с определённой точки, он действительно напоминает огромное животное, прилёгшее на горе: выступающий «горб», вытянутая линия склона, резкий спуск вниз.

Это не просто красивая метафора. Рельеф Гамлы объясняет почти всё: почему здесь возник город, почему его было трудно взять, почему римляне заплатили высокую цену за штурм.

С двух сторон город окружали глубокие ущелья. Подойти к нему можно было только через узкий перешеек. Даже сегодня путь к руинам требует усилия. А теперь представьте римских легионеров в тяжёлых доспехах, под обстрелом, среди крутых каменных улиц и домов, стоящих один над другим.

Гамла не упоминается в Библии, но её подробно описал Иосиф Флавий — еврейский историк, участник событий Иудейской войны. Он писал о городе, построенном на крутом выступе горы, с возвышением посередине и обрывами по сторонам.

Долгое время точное место Гамлы оставалось предметом споров. До 1967 года Голанские высоты находились под контролем Сирии, и израильские археологи не могли свободно исследовать район. После Шестидневной войны ситуация изменилась.

В 1968 году Галь Ицхаки обратил внимание на хребет, который удивительно точно совпадал с описанием Флавия. Позднее систематические раскопки, связанные прежде всего с именем Шмарьи Гутмана, подтвердили: потерянный город найден.

И это была не легенда.

Это был настоящий еврейский город периода Второго Храма.

Не крепость фанатиков, а живой город

Гамлу легко представить только как крепость — место последнего боя, трагедии и гибели. Но это было бы слишком узко.

До войны здесь кипела жизнь. В западной части города археологи нашли дома из обработанного базальта, улицы, лестницы, сосуды, украшения, масляные светильники, остатки декоративной штукатурки и следы вполне обеспеченного быта.

Гамла не была бедным военным форпостом на краю мира. Это был город, связанный с торговыми путями между Галилеей, Голанами, Дамаском и землями восточнее Иордана.

Особое место в экономике занимало оливковое масло. На территории города были обнаружены маслодавильни. Для древнего мира масло было не просто продуктом: его использовали в пище, освещении, ремёслах, ритуалах и торговле.

То есть перед нами не каменный миф, а город с экономикой, рынком, общественной жизнью и внутренней структурой.

Именно это делает Гамлу такой важной для понимания еврейской истории Израиля. Она показывает не только смерть, но и жизнь до катастрофы.

НАновости — Новости Израиля | Nikk.Agency обращает внимание на такие места не как на туристические точки, а как на живую память страны. Гамла — это Голаны, Иерусалим, Иудейская война, ранняя синагогальная традиция и вопрос о цене свободы, собранные в одном скальном хребте.

Синагога, которая изменила представление о времени Второго Храма

Одна из самых важных находок Гамлы — древняя синагога. Она существовала ещё до разрушения Второго Храма, когда Иерусалим оставался центром жертвоприношений, паломничества и религиозной жизни еврейского народа.

Это принципиально важно.

Долгое время в науке спорили, насколько развитыми были синагоги до 70 года н. э. Находка в Гамле стала одним из сильных археологических подтверждений того, что синагога уже тогда играла заметную роль в жизни еврейских общин.

Здесь могли читать Тору, обсуждать общественные дела, учить детей, собираться на молитву и толкование Писания.

Здание синагоги в Гамле было большим общественным пространством. Внутри находились каменные скамьи вдоль стен, колонны, рядом — миква. В районе синагоги также нашли следы осады: наконечники стрел, камни, следы разрушений.

Это придаёт месту особую силу. Синагога была не только центром жизни города, но и оказалась внутри его последней битвы.

Когда Рим пришёл на Голаны

В 67 году н. э. к Гамле подошёл Веспасиан — римский полководец, которому вскоре предстояло стать императором. Иудейская война уже шла, Галилея и север страны были охвачены восстанием.

Гамла готовилась к осаде в спешке. Крепостная стена выглядела необычно: в некоторых местах жители буквально превращали части собственных домов в оборонительную линию, закладывая помещения камнями. Это была не спокойная архитектура мирного времени, а лихорадочная подготовка к удару.

Первый штурм обернулся для римлян тяжёлым поражением. Легионеры ворвались в город, но оказались в ловушке его рельефа. Узкие улицы, крутые склоны, дома, стоящие друг над другом, сыграли против атакующих.

По описанию Иосифа Флавия, под тяжестью римлян начали рушиться крыши домов. Воины падали, гибли под обломками, теряли строй. Для армии Рима это был унизительный эпизод.

Но Рим не привык отступать.

После подготовки последовал второй штурм. Гамла пала.

Камни, стрелы и следы последнего боя

Археология Гамлы особенно сильна тем, что подтверждает драму не общими словами, а предметами.

На месте нашли около 1600 железных наконечников стрел, множество баллистических камней, железные гвозди, детали вооружения, следы разрушения стен и зданий. Это редкий случай, когда поле боя можно буквально читать по распределению находок.

Здесь не нужно придумывать трагедию. Она лежит на земле.

Каждый камень, каждая стрела, каждый обломок стены напоминает: в Гамле был не символический конфликт и не красивая легенда, а настоящая война. Римская военная машина пришла к маленькому городу на Голанах, а город сопротивлялся до конца.

Почему Гамлу называют «Масадой Севера»

Гамлу часто называют «Масадой Севера», но это сравнение требует осторожности.

Масада пала позже — уже после разрушения Иерусалима. Её история связана с другой сценой последнего сопротивления. Гамла же погибла в 67 году, в ходе римского наступления на север, когда судьба Иерусалима ещё не была окончательно решена.

По Иосифу Флавию, при падении Гамлы погибли тысячи людей — жители города и беженцы из окрестностей. Часть была убита на улицах, часть отступала к вершине и скалам, часть погибла в ущельях.

Поэтому Гамла — не копия Масады. Это отдельная трагедия.

И, возможно, ещё более археологически ощутимая. Потому что после падения город не был восстановлен. Его не перестраивали, не заселяли заново, не перекрывали поздними слоями.

Гамла осталась в земле такой, какой её оставила война.

Монеты Гамлы и связь с Иерусалимом

Особое место среди находок занимают монеты, отчеканенные в осаждённой Гамле.

На них было имя города и лозунг, связанный с освобождением святого Иерусалима. Это важнейшая деталь. Жители Гамлы не воспринимали себя далёкой периферией. Они видели свою борьбу частью общей войны за Иудею и Иерусалим.

Маленький город на Голанских высотах чеканил политическое заявление в металле.

Для современного Израиля эта деталь звучит особенно сильно. Связь между местной общиной, землёй, Иерусалимом и общей судьбой народа была не абстрактной идеей. Она существовала в монетах, в молитвах, в стенах, в решении сопротивляться.

НАновости — Новости Израиля | Nikk.Agency пишет об этом именно потому, что такие истории помогают понять Израиль не только через новости сегодняшнего дня, но и через длинную линию памяти. Гамла показывает: борьба за существование, за землю, за Иерусалим и за право жить своим народом не началась вчера.

Город, который ещё не сказал последнего слова

Главная загадка Гамлы в том, что большая часть города всё ещё не раскрыта.

Раскопана только часть территории. Под базальтовыми завалами могут оставаться дома, улицы, мастерские, сосуды, надписи, монеты и предметы, которые ещё изменят наше понимание жизни евреев Голан в эпоху Второго Храма.

Это редчайший случай для археологии Израиля: город погиб, не был восстановлен и сохранил трагический слой конца I века н. э.

Гамла — это не просто руины для экскурсии.

Это место, где можно увидеть, как еврейский город жил до катастрофы, как готовился к войне, как молился, торговал, защищался и погиб. Здесь рядом стоят синагога, маслодавильни, жилые дома, стены и следы римских снарядов.

В этом и есть сила Гамлы.

Она не просит верить в легенду. Она показывает камни.

Город на спине верблюда был разрушен Римом, но не исчез из истории. Спустя почти две тысячи лет он всё ещё говорит с Израилем — тихо, жёстко и очень прямо.

Гамла напоминает: народ, который умеет читать свои камни, лучше понимает своё настоящее.

Ей было 100 лет: Праведница народов мира Лидия Савчук — украинка, которую и нацизм Гитлера, и рашизм путина хотели стереть с лица земли - 30 июля, 2026 - Новости Израиля

Евреи из Украины: Голда Меир, родившаяся 3 мая 1898 в Киеве, стала самой влиятельной женщиной века #євреїзукраїни - 29 июля, 2026 - Новости Израиля

Кремль готовится к новой мобилизации: ISW увидел признаки подготовки к беспорядкам в России - 29 июля, 2026 - Новости Израиля
…

Это не “военная ошибка”, а варварская неудержимость уничтожать то, что создано цивилизацией.

Удар России 15 июня 2026 года по Украине организовали так, чтобы это невозможно было назвать только военной хроникой. Под огнем оказались не только жилые кварталы, не только энергетика, не только улицы, где ночью спали люди. Под удар попали Киево-Печерская лавра, Успенский собор, музеи, киностудия Довженко, органный зал, художественные и образовательные институции — то, что веками собирала, строила и хранила цивилизация.

Это уже не выглядит как случайность.
И не должно описываться языком осторожных дипломатических формул.

Россия — это не только глубочайшее варварство. Это абсолютная неудержимость убивать, калечить, жечь, ломать, стирать и уничтожать все, что не может быть подчинено ее имперскому безумию.

Ночь, когда Россия ударила не только по Украине, но и по ее памяти

В ночь на 15 июня 2026 года российские войска нанесли массированную ракетно-дроновую атаку по Украине. По украинским данным, под ударом оказались Киев, Киевская область, Днепр, Харьков, Сумы и другие территории. В Киеве сообщалось о погибших, десятках пожаров, разрушениях почти во всех районах столицы и перебоях с электроснабжением для большого числа абонентов.

Но эта атака стала особенно показательной из-за списка объектов, которые пострадали.

Горела Киево-Печерская лавра.
Пострадал Успенский собор.
Были повреждены культурные центры, музеи, учебные заведения, художественные и музыкальные пространства.

Когда ракеты и дроны бьют по городам, Россия всегда пытается спрятаться за привычными словами: «военные цели», «ответ», «поражение объектов», «высокоточное оружие». Но после ударов по Лавре, музеям, органному залу и киностудии эти слова звучат не как объяснение, а как издевательство.

По сообщениям из Киева, на территории Киево-Печерской лавры после российской атаки возник пожар. Отдельные украинские источники писали о возгорании в районе Успенского собора, а также о повреждениях, связанных с попаданием российского беспилотника в крышу собора.

Киево-Печерская лавра — это не просто архитектурный комплекс. Это один из главных духовных и исторических центров Украины, место, где веками соединялись вера, письменность, культура, память и государственная история Киева.

И именно туда прилетает российский удар.

Это особенно цинично еще и потому, что Россия годами пытается говорить от имени «традиции», «духовности» и «православного мира». Но настоящая цена этих слов видна не в телевизионных проповедях, а в горящей крыше собора, в поврежденных фресках, в сгоревших музейных фондах и в ночных ударах по спящим городам.

Лавра, музеи, органный зал, киностудия: список говорит сам за себя

Нацкомиссия Украины по делам ЮНЕСКО осудила российские удары по ряду культурных объектов Украины. Среди пострадавших назывались Национальный культурно-художественный и музейный комплекс “Мыстецький арсенал”, Национальный дворец искусств “Украина”, Киевский национальный университет театра, кино и телевидения имени Ивана Карпенко-Карого, Дом органной и камерной музыки в Днепре, Харьковский художественный музей и Национальная киностудия имени Александра Довженко.

Это не случайная география.
Это не один эпизод.
Это не «осколки упали рядом».

Это перечень мест, где хранится украинская культура, украинская память, украинское искусство, украинская школа кино, украинская музыка, украинская музейная история.

Особое возмущение вызвал удар по Национальной киностудии имени Александра Довженко. По данным украинской стороны, там была уничтожена старейшая костюмная коллекция Украины.

И вот здесь надо остановиться.

Костюмная коллекция — это не просто ткань на складе. Это память кино, театра, эпохи, людей, образов, исторических реконструкций, сцен, фильмов и поколений художников. Это то, что нельзя просто «закупить заново». Уничтожение таких вещей — это удар не только по зданию. Это удар по архиву живой культуры.

Так же и Харьковский художественный музей — это не абстрактное учреждение из справочника. Харьков давно живет под постоянным российским огнем, но продолжает оставаться городом науки, искусства, университетов, музеев, украинской и русскоязычной городской культуры. Россия, которая якобы пришла «защищать русскоязычных», годами убивает и калечит именно русскоязычные города Украины.

Харьков, Днепр, Киев, Одесса, Запорожье, Сумы — все эти города стали доказательством главного: российская война не защищает никого. Она уничтожает всех, кто не согласился стать частью имперского кладбища.

«Военный ответ» на фрески, иконы и музейные фонды

Российская сторона после таких атак обычно говорит о «назначенных целях» и «ответе». После удара по Киеву российское Минобороны также представило атаку как ответ на действия Украины, не объяснив, почему в логике этого «ответа» горят святыни, культурные комплексы, гражданские здания и исторические объекты.

Это и есть суть российского цинизма.

Сначала ударить.
Потом соврать.
Потом обесценить.
Потом заявить, что «так и было задумано».

Но если государство бьет по Лавре, по киностудии, по органному залу, по музею, по университету искусств, оно уже само пишет себе исторический приговор. Не нужно искать сложных объяснений там, где перед нами простая и страшная картина: Россия ведет войну не только против украинской армии. Она ведет войну против украинского существования как такового.

Против дома.
Против языка.
Против веры.
Против памяти.
Против искусства.
Против города.
Против самой идеи, что Украина имеет право быть отдельной, свободной, европейской и живой.

Россия уничтожает то, что не может присвоить

У российской имперской логики есть старая болезнь: если что-то нельзя украсть, это надо уничтожить.

Так было с украинским языком.
Так было с украинской историей.
Так было с архивами, школами, церквями, театрами, городами и памятниками.
Так сегодня происходит с музеями, киностудиями и святынями.

Россия веками пыталась присвоить Киевскую Русь, украинскую духовную традицию, украинскую культуру, украинских художников, писателей, композиторов, режиссеров. Но современная Украина возвращает себе собственный голос. И именно это приводит Москву в бешенство.

Киево-Печерская лавра в этом смысле — символ не только религиозный. Это символ исторического права Украины на собственную память. Поэтому удар по Лавре воспринимается так болезненно: он попадает не только в здание, а в саму ткань украинской истории.

Когда Россия бьет по Лавре, она бьет и по собственной лжи о «единой духовной истории». Потому что нельзя одновременно называть себя защитником православия и запускать дроны по одной из ключевых христианских святынь Восточной Европы.

Нельзя говорить о «культуре» и уничтожать музейные комплексы.

Нельзя говорить о «защите людей» и убивать гражданских.

Нельзя говорить о «русскоязычных» и годами стирать с лица земли русскоязычный Харьков.

И нельзя говорить о «борьбе с нацизмом», когда твоя армия ведет себя как армия исторического мрака — с ракетами, дронами, ложью и ненавистью к живому.

Почему это важно для Израиля

Для израильской аудитории эта история не должна оставаться «далекой украинской новостью».

Израиль — страна, где память не является украшением. Здесь знают, что значит музей. Здесь понимают, зачем нужны архивы. Здесь знают, почему нельзя молчать, когда уничтожают свидетельства, имена, здания, книги, фотографии, религиозные места и культурные символы.

Народ, который строит свою безопасность не только на армии, но и на памяти, не может равнодушно смотреть на уничтожение украинской памяти.

НАновости — Новости Израиля | Nikk.Agency видит в атаке 15 июня не просто очередную сводку российско-украинской войны. Это предупреждение всему цивилизованному миру: государство, которому позволяют безнаказанно разрушать чужие города, завтра будет разрушать чужие храмы, музеи, школы и границы.

Для Израиля здесь есть еще один болезненный слой.

Россия давно пытается играть на Ближнем Востоке роль «ответственного участника», разговаривать со всеми, входить в международные структуры, влиять на гуманитарные и культурные площадки. Но как может государство, которое бьет по объектам культурного наследия, участвовать в органах, созданных для защиты культуры?

Как может страна, уничтожающая музеи, сидеть рядом с теми, кто должен охранять музеи?

Как может государство, которое запускает дроны по святыням, говорить о защите религиозных ценностей?

После таких атак вопрос уже не в формулировках. Вопрос в честности международной системы.

ЮНЕСКО и международные организации не могут отделываться словами

Нацкомиссия Украины по делам ЮНЕСКО после российских ударов призвала международное сообщество усилить политическое, экономическое и правовое давление на государство-агрессора. Также прозвучал призыв не допускать Россию к участию в ключевых органах ЮНЕСКО.

Это требование звучит логично и своевременно.

Если ЮНЕСКО существует для защиты культурного наследия, то российское участие в ключевых механизмах такой организации после ударов по украинским культурным объектам выглядит не просто моральной ошибкой. Это дискредитация самой идеи международной охраны культуры.

Украинская сторона также требует жесткой реакции, фиксации повреждений и использования инструментов Исполнительного совета ЮНЕСКО, Комитета по охране культурных ценностей в случае вооруженного конфликта и Комитета всемирного наследия.

Но реакция должна быть не только бюрократической.

Потому что речь идет не о поврежденной стене в отчете. Речь идет о войне, в которой культура стала целью.

Если по Лавре прилетает российский беспилотник, это не «инцидент».
Если горит киностудия Довженко, это не «сопутствующий ущерб».
Если страдает органный зал в Днепре, это не «ошибка наведения».
Если поврежден художественный музей в Харькове, это не «печальная случайность».

Это картина одной и той же войны.

Войны против украинцев.
Войны против украинской культуры.
Войны против украинской государственности.
Войны против памяти как таковой.

Как Россия будет запомнена после этой войны

Есть войны, после которых государство пытается оправдаться.

Есть войны, после которых государство прячет документы.

Есть войны, после которых пропаганда десятилетиями рассказывает, что «все было не так».

Но есть вещи, которые не стираются. Горящая Лавра не стирается. Убитые гражданские не стираются. Разрушенные музеи не стираются. Сгоревшая костюмная коллекция киностудии Довженко не стирается. Харьков под ударами не стирается. Днепр под ударами не стирается. Киевская ночь 15 июня 2026 года не стирается.

Россия будет рассказывать о «геополитике».
Украина будет показывать фотографии разрушений.

Россия будет говорить о «традиционных ценностях».
Мир будет видеть поврежденные святыни.

Россия будет объяснять, что она «не воюет с культурой».
Но культура будет лежать в руинах после российских ударов.

Именно так государство входит в историческую память — не по заявлениям своих министров, не по речам своих пропагандистов, не по кремлевским формулировкам, а по тому, что оно реально сделало.

А сделала Россия следующее: убивала украинцев, уничтожала украинские города, калечила детей, разрушала дома, била по русскоязычным регионам Украины, уничтожала православные святыни, музеи, театральные и художественные институции.

Россия хотела войти в историю как империя.
Она входит в историю как поджигатель.

«Бесы и антихристы» — почему эти слова сегодня звучат не как метафора

После ударов по Лавре в украинском обществе снова прозвучали слова, которые в обычной политической статье могли бы показаться слишком резкими: бесы, антихристы, варвары.

Но после ночи, когда горит святыня, когда под ударом оказываются музеи, киностудии, органные залы и гражданские дома, эти слова перестают быть только эмоцией.

Они становятся попыткой назвать происходящее человеческим языком.

Потому что не всякое зло удобно описывать дипломатически.
Не всякое преступление помещается в сухую формулу «нарушение международного права».
Иногда перед нами именно варварство — не как образ, а как метод.

Россия сегодня — это государство, которое не может остановиться. Оно убивает, потому что может. Разрушает, потому что не способно создать. Стирает, потому что не умеет признать чужое право на существование.

И в этом смысле атака 15 июня — не отдельная вспышка. Это продолжение всей логики российской войны.

Если украинский город нельзя взять — его надо разрушить.
Если украинскую культуру нельзя присвоить — ее надо сжечь.
Если украинскую святыню нельзя контролировать — по ней можно ударить.
Если украинская память сопротивляется — ее надо объявить «целью».

Так действует не цивилизация.
Так действует империя, которая уже проиграла морально, но еще продолжает убивать физически.

Почему молчание опасно

После каждого российского преступления мир проходит один и тот же тест.

Сначала появляется шок.
Потом заявления.
Потом формулы обеспокоенности.
Потом новая атака.

Именно этот круг нужно разрывать.

Потому что Россия внимательно считывает реакцию. Если после ударов по культурным объектам ей снова позволят сидеть в международных гуманитарных и культурных органах, это будет сигналом не сдерживания, а разрешения.

Если после ударов по Лавре все ограничится словами, завтра будет новый список.

Новый музей.
Новый храм.
Новый университет.
Новая киностудия.
Новый город.

Поэтому требование Украины к ЮНЕСКО и международному сообществу — это не эмоциональная просьба. Это проверка того, существует ли вообще международная система защиты культурного наследия не только на бумаге.

НАновости — Новости Израиля | Nikk.Agency считает, что израильскому обществу важно видеть в украинской трагедии не чужую боль, а знакомый исторический механизм: когда враг начинает с уничтожения языка и памяти, он очень быстро переходит к уничтожению людей.

И наоборот — когда уничтожают людей, всегда приходят и за их памятью.

Последний вывод по следам 15 июня

Россия не просто атакует Украину. Россия пытается доказать, что сила может быть выше культуры, ракета выше храма, дрон выше музея, ложь выше памяти, а имперская ярость выше человеческой жизни.

Но именно поэтому она проиграет в истории.

Потому что цивилизация — это не отсутствие разрушений. Цивилизация — это способность помнить, называть зло злом, восстанавливать разрушенное и не позволять убийцам переписывать смысл своих преступлений.

Украина после этих ударов будет восстанавливать соборы, музеи, дома, архивы, коллекции, города и жизнь.

А Россию будут помнить по тому, что она жгла.

По Лавре.
По Довженко.
По Харьковскому художественному музею.
По органному залу в Днепре.
По ночным ударам по Киеву.
По погибшим гражданским.
По детям, которых она оставила без родителей.
По городам, которые она пыталась стереть.

Как ведешь свою войну, таким тебя и запомнят.

Россию запомнят как убийцу украинцев, массового убийцу русскоязычных жителей Украины и уничтожителя христианских святынь.

И никакая пропаганда уже не сможет отмыть этот след.

Ей было 100 лет: Праведница народов мира Лидия Савчук — украинка, которую и нацизм Гитлера, и рашизм путина хотели стереть с лица земли - 30 июля, 2026 - Новости Израиля

Евреи из Украины: Голда Меир, родившаяся 3 мая 1898 в Киеве, стала самой влиятельной женщиной века #євреїзукраїни - 29 июля, 2026 - Новости Израиля

Кремль готовится к новой мобилизации: ISW увидел признаки подготовки к беспорядкам в России - 29 июля, 2026 - Новости Израиля
…

16 июля 1990 года Верховный Совет УССР XII созыва принял Декларацию о государственном суверенитете Украины – важнейший документ, провозгласивший верховенство и самостоятельность украинской республики в пределах ее территории.

Декларация не объявляла немедленного выхода из СССР, но устанавливала приоритет украинских законов, право на собственные вооруженные силы, банк, валюту и нейтральный, безъядерный статус. Это был первый шаг к независимости Украины, вызвавший широкий резонанс как внутри страны, так и за рубежом.

Данное исследование посвящено реакции на эту декларацию со стороны еврейской общины Украины, еврейских диаспор за пределами СССР (США, Канада и др.), а также государства Израиль.

Мы рассмотрим, были ли официальные или неофициальные отклики еврейских организаций, примем во внимание участие евреев-депутатов в подготовке документа, оценим настроения еврейского населения Украины (надежды и опасения), и выясним, затрагивалась ли еврейская тематика в обсуждениях и тексте декларации.

Реакция еврейской общины Украины

Внутри Украины принятие суверенитетной декларации встретило интерес и поддержку со стороны зарождающихся еврейских организаций и активистов. Конец 1980-х – начало 1990-х годов характеризовались национально-культурным возрождением еврейской жизни в Украине на фоне ослабления советской цензуры. Уже к концу 1990 года в республике издавалось 13 еврейских газет и журналов в 8 городах, действовали общества еврейской культуры, кружки идиша и иврита.

Еврейские общественные деятели видели в демократизации и суверенитете Украины шанс для развития еврейской культуры и защиты прав. Например, Общество еврейской культуры в Киеве и аналогичные организации в других городах активно участвовали в общественной жизни и выступали партнерами украинских демократических движений.

Ключевую роль сыграло создание при Народном Рухе Украины (массовом демократическом движении за реформы и суверенитет) Совета национальностей Руха. Одним из инициаторов и лидеров этого направления был киевский еврейский активист Александр Бураковский, ставший председателем (сопредседателем) совета национальностей Руха.

В руководство Совета также входил диссидент и правозащитник Иосиф Зисельс – он позже вспоминал:

«В Народном Рухе я был очень активным, я создал совет национальностей в Рухе».

Совет национальностей выступал каналом связи между украинским национально-демократическим движением и национальными меньшинствами, включая евреев. Рух с самого начала провозгласил принцип многонационального единства и недопустимости антисемитизма. На учредительном съезде Руха (сентябрь 1989 г.) была принята резолюция, призывавшая граждан Украины решительно осудить любые проявления национальной вражды и антисемитизма:

«Мы должны встать на защиту чести еврейского народа, его культуры, образования, религии» 

Когда Верховный Совет УССР обсуждал проекты Декларации о суверенитете (летом 1990 г.), еврейские представители не оставались в стороне. Хотя специальных «еврейских поправок» не вносилось, принципы равноправия и защиты национальных меньшинств, за которые ратовали в том числе еврейские общественные деятели, нашли отражение в документе.

После принятия декларации многие лидеры еврейской общины Украины публично приветствовали этот шаг. К примеру, редактор львовской еврейской газеты «Шофар» Александр Лизен заявил, что для него как для еврея участие в украинском национальном возрождении – это

«золотая возможность… помочь Руху добиться пробуждения нации – не только для евреев, но и для русских, украинцев, поляков, венгров, для всех» .

Он и ряд других активистов (например, Борис Добривкер в Одессе) сознательно решили остаться в Украине, а не эмигрировать, именно потому, что поверили в курс на демократический суверенитет и улучшение положения евреев.

Еврейские организации начали сотрудничать с украинскими

Киевское еврейское культурное общество, например, поддержало инициативы Руха: в 1990 г. оно призвало евреев вступать в Рух или по крайней мере участвовать в его акциях. В том же году это общество внесло финансовый вклад в сооружение в Киеве памятника жертвам Голодомора 1932–33 гг., таким образом солидаризуясь с украинской болью.

Во Львове было создано первое совместное украинско-израильское общество «Україна-Ізраїль», инициировавшее установку памятника 136 тысячам евреев – жертв Львовского гетто.

Эти примеры демонстрируют: реакция еврейской общины Украины на утверждение суверенитета была скорее позитивной и деятельной. Украинские евреи увидели в новом политическом курсе шанс на возрождение своей общины и улучшение отношений с титульной нацией на основе взаимного уважения.

Как отмечал тогда Александр Бураковский, «Украина сейчас – единственная республика, где евреи могут жить в спокойствии»,   подчеркивая позитивные перемены.

В целом еврейская община Украины встретила декларацию о суверенитете скорее с энтузиазмом и облегчением.

Этому способствовали публичные жесты со стороны украинских лидеров. Уже через год после декларации, осенью 1991 г., спикер парламента Леонид Кравчук на митинге к 50-летию трагедии Бабьего Яра от имени Украины попросил прощения у еврейского народа за случаи пособничества нацистам со стороны украинцев.

Такие шаги, немыслимые в советское время, были очень важны для налаживания доверия. Видные бывшие диссиденты – Вячеслав Чорновил, Евген Сверстюк, Иван Дзюба и др. – прямо писали и говорили о необходимости нормализации украинско-еврейских отношений, призывая все политические силы усвоить мысль: «Украина должна быть в нормальных отношениях с Израилем и со всем мировым еврейством».

Эти заявления широко публиковались в украинской прессе и воспринимались еврейской общиной как гарантия ее безопасности в новой Украине.

Реакция еврейской диаспоры и государства Израиль

В еврейской диаспоре за пределами СССР события в Украине внимательно отслеживали, хотя однозначной позиции не сразу выработали.

В 1990 году главный фокус зарубежных еврейских организаций был еще связан с общей ситуацией в СССР – эмиграцией советских евреев, борьбой с антисемитизмом и восстановлением связи с еврейскими общинами в регионах Советского Союза.

Тем не менее, провозглашение суверенитета Украины заметили и оценили. Украинская республиканская власть декларировала приверженность правам нацменьшинств, и это получило положительные отклики на международной арене.

Так, Комиссия Конгресса США по безопасности и сотрудничеству в Европе (CSCE) в начале 1992 г. констатировала:

«Обращение Украины с меньшинствами внушает оптимизм; Украина, в отличие от многих бывших советских республик, по большей части избежала этнических конфликтов. Межэтнический мир сохраняется».

Этот же доклад отмечал существенный прогресс Украины в выполнении обязательств ОБСЕ по правам человека.

Показательно, что среди независимых наблюдателей за правами человека в Украине начала 90-х активно работали представители еврейской диаспоры: Союз советских евреев (Union of Councils of Soviet Jews, UCSJ) учредил Украинско-американское бюро по правам человека и верховенству права, которое отслеживало ситуацию в новой Украине. Эти организации в своих бюллетенях отмечали, что государственная политика Украины по отношению к евреям существенно изменилась в лучшую сторону – исчез государственный антисемитизм, начинается возрождение еврейской жизни, власти декларируют поддержку культурных прав меньшинств.

В западной прессе выходили публикации о положении евреев в Украине на фоне движения к независимости

К примеру, американская газета Los Angeles Times весной 1991 г. опубликовала большой очерк “Changing Lifestyles: Some Jews Forgo Israel’s Promise and Elect to Stay in Ukraine” («Изменение уклада: некоторые евреи отказываются от израильского «обетования» и решают остаться в Украине»).

В нем отмечалось, что демократическое движение Рух сумело завоевать доверие части еврейского населения, благодаря чему многие советские евреи «решили остаться, чтобы возглавить возрождение еврейской культуры в Украине – впервые за многие десятилетия», вместо того чтобы эмигрировать. Авторы приводили и статистику эмиграции: только за 1990 год из Украины в Израиль выехало рекордное число – 58 528 человек (по данным ADL), однако десятки тысяч все же оставались.

В статье подчеркивалось, что Рух осудил антисемитизм, а некоторые еврейские организации в Украине призывают евреев вступать в Рух, надеясь через участие в независимости обеспечить свои права. Такая информация в западной печати формировала у еврейской диаспоры (особенно американской) осторожно-оптимистичный взгляд на украинский суверенитет: с одной стороны, сохранялись опасения насчет национализма, с другой – признавалось, что Украина подает пример толерантности.

В Израиле на официальном уровне в 1990 году не последовало громких заявлений по поводу декларации о суверенитете Украины – в то время Израиль еще не имел дипломатических отношений с советскими республиками по отдельности. Тем не менее, израильские круги внимательно следили за развитием ситуации.

В 1990–1991 гг. через репатриацию в Израиль прибыли сотни тысяч советских евреев, из них значительная доля – уроженцы Украины.

Для Израиля было жизненно важно, чтобы распад СССР и образование новых государств прошли без потрясений для евреев. В этом контексте Украина выглядела относительно благополучно. На ее территории не происходило межэтнических столкновений, и случаи открытого антисемитизма носили маргинальный характер.

Израильская пресса отмечала, что в отличие от всплеска национализма в некоторых местах, украинское движение к независимости носит умеренный, гражданский характер и декларирует защиту всех общин. Израильские дипломаты начали неофициально контактировать с представителями украинской элиты еще до распада СССР.

По свидетельствам участников тех событий, в 1991 году сотрудники посольства Израиля в СССР (Москве) регулярно приезжали в Киев и вели неформальные беседы с народными депутатами Украины и журналистами.. Они изучали настроения и доносили в Иерусалим, что антисемитизм на официальном уровне не поощряется, а национальные меньшинства, похоже, чувствуют себя спокойно.

Израиль, правда, занял выжидательную позицию в вопросе признания независимости советских республик – было решено дождаться хода США и мирового сообщества.

Как только Украина провела референдум и провозгласила полную независимость (декабрь 1991 г.), Израиль одним из первых установил с ней дипломатические отношения (26 декабря 1991 года).

Израильские лидеры приветствовали появление независимой Украины, отмечая ее значимость как родины большой алии (выходцев) и партнера в Восточной Европе. Израильско-украинские отношения стали быстро развиваться на основании взаимоуважения.

Показательно, что уже в первые годы независимости Украина голосовала за восстановление дипотношений СССР с Израилем и сама активно сближалась с Израилем (например, во Львове в 1990 г. появилось упомянутое общество дружбы «Украина–Израиль». Все это показывает, что государство Израиль и еврейская диаспора в целом восприняли декларацию о суверенитете Украины без негативизма – скорее с осторожной надеждой.

Прямо или косвенно, зарубежные евреи поддержали устремления Украины к свободе, ожидая, что новая республика станет демократичной и безопасной для евреев.

Участие евреев-депутатов в Верховном Совете УССР

В Верховный Совет УССР XII созыва (избранный весной 1990 года) входило немало представителей национальных меньшинств – русские, поляки, евреи, татары, армяне и др. Точное число депутатов еврейского происхождения определить сложно, поскольку в биографиях национальность часто не афишировалась.

Тем не менее, источники позволяют утверждать, что евреи в парламенте УССР были и играли активную роль.

Так, в Киеве в 1990 г. предпринималась попытка создать неформальный «Еврейский совет Украины» – объединение депутатов и общественных деятелей еврейской национальности. Согласно архивным данным, в его состав предполагалось включить порядка 20 народных депутатов Украины.

Это свидетельствует, что по крайней мере около двух десятков членов Верховного Совета имели еврейское происхождение. Значительная часть из них была избрана от крупных промышленных городов и научных центров (Киев, Харьков, Одесса, Днепропетровск и др.), где традиционно проживало много евреев.

Часть депутатов-евреев принадлежала к демократической оппозиции, часть – к коммунистическому большинству, однако в вопросе суверенитета они в итоге оказались солидарны. Декларацию о суверенитете 16 июля 1990 г. поддержали 355 депутатов против 4  – очевидно, среди проголосовавших «за» были и все евреи-депутаты.

Если говорить об участии именно в разработке текста декларации, то главным автором проекта со стороны оппозиции был юрист Сергей Головатый (украинец), а со стороны руководства – рабочая группа Президиума Верховного Совета.

Прямо представителей еврейской общины в этой группе не отмечено. Тем не менее, идеи, важные для еврейского населения, нашли отражение в тексте, во многом благодаря атмосфере сотрудничества, созданной в том числе усилиями еврейских активистов Руха.

В ходе парламентских дебатов оппозиционная «Народная Рада» (125 демократических депутатов) настаивала на включении в декларацию принципов прав человека и равноправия национальностей. Эти положения поддержали и многие депутаты-коммунисты, считавшие необходимым заверить все народы Украины в защите их прав. Как вспоминали участники, сессия проходила под давлением общественности – у стен парламента митинговали люди с требованием суверенита. В таких условиях депутаты практически единогласно одобрили формулировки о гражданском равенстве.

В преамбуле Декларации закреплено, что вся власть в республике принадлежит народу Украины, а в разделе о гражданстве провозглашено: «все граждане равны перед законом, независимо от происхождения, социального и имущественного положения, расовой и национальной принадлежности, пола, образования, политических взглядов, религиозных убеждений…». Далее подчеркнуто, что граждане всех национальностей составляют народ Украины. Эти нормы прямо соотносятся с интересами еврейской общины: равноправие независимо от национальности и вероисповедания означало, что новая Украина отвергает какую-либо дискриминацию евреев. Неудивительно, что еврейские депутаты поддержали такие положения.

Таким образом, евреи в Верховной Раде УССР не были исключены из процесса принятия исторического документа. Напротив, они голосовали за декларацию и тем самым внесли свой вклад в становление украинского суверенитета. Их политическая принадлежность варьировалась: были евреи в рядах коммунистов-реформаторов, были в демократической оппозиции. Но общий консенсус состоял в том, что суверенная Украина должна стать государством равных возможностей для всех национальностей – эту идею разделяли и продвигали и еврейские парламентарии.

Надежды и опасения евреев Украины в связи с суверенитетом

Для еврейского населения Украины провозглашение суверенитета стало событием, вызвавшим смешанные чувства – надежду на изменения к лучшему и одновременно некоторую тревогу перед неопределенностью.

С одной стороны, декларация обещала прочную юридическую базу для защиты прав евреев как национального меньшинства. Впервые за долгие годы на столь высоком уровне была заявлена равноправность и гарантия свободы совести. Евреи Украины, только что пережившие эпоху государственного антисемитизма (дело врачей, «антисионистская» пропаганда 70–80-х), восприняли это как глоток свободы.

Надежды были связаны прежде всего с тем, что «Украина больше не будет проводить дискриминационной политики». И действительно, уже вскоре после обретения независимости украинская власть приняла конкретные акты в развитие декларации: в ноябре 1991 года – Декларацию прав национальностей Украины, в июне 1992-го – Закон о нацменьшинствах, предусматривавший широкие гарантии языковых, культурных и религиозных прав . Эти шаги подтвердили серьезность намерений, заложенных еще в 1990 году.

Еврейские лидеры отмечали, что государственный антисемитизм ушел в прошлое, а высшее руководство демонстрирует уважение к еврейской культуре и памяти (например, участие официальных лиц в мероприятиях памяти Бабьего Яра, начало диалога с Израилем и т.д.). Всё это внушало оптимизм, особенно у молодых активистов, которые видели будущее еврейской общины именно на украинской земле.

Как уже упоминалось, часть еврейской интеллигенции приняла решение не эмигрировать, а строить новую жизнь дома. Похожие настроения были у многих – они верили, что независимая Украина может стать демократическим домом для людей разных национальностей. Примечательно, что в первые годы независимости действительно наблюдался расцвет еврейской жизни: открывались еврейские школы, библиотеки, театры, выходили фильмы и книги на еврейскую тематик, налаживались отношения с мировым еврейством. Всё это воспринималось как подтверждение оправданности надежд 1990 года.

С другой стороны, у значительной части еврейского населения были и опасения, обусловленные историческим опытом и ситуацией неопределенности 1990 года. Во-первых, настораживала экономическая и политическая нестабильность: распад единого советского рынка грозил кризисом, впереди виднелись социальные потрясения начала 90-х.

Многие евреи опасались, что в условиях кризиса могут обостриться националистические настроения или найтись «козлы отпущения». Как отмечал киевский активист Бураковский, причина массовой эмиграции евреев тогда была не только в желании воспользоваться открывшимися возможностями, но и в «политической неопределенности, тяжелом экономическом положении и экологических проблемах (последствия Чернобыля)».  Иначе говоря, люди уезжали «на всякий случай», не будучи до конца уверены, что Украина избежит потрясений.

Во-вторых, существовала настороженность по отношению к обычным людям (погромная толпа).

По словам некоторых остававшихся евреев, «мы доверяем Руху, но не до конца уверены в простых людях», чья реакция непредсказуема. Этот страх уходит корнями в прошлое: стихийные погромы начала XX века и военные годы всегда вершились толпой при попустительстве властей.

Теперь, хотя новая власть декларировала поддержку евреям, оставался вопрос – а что думает народ? С целью профилактики возможных эксцессов демократическое руководство предпринимало усилия: пресекались попытки российской ультраправой «Памяти» открыть отделения в украинских городах (Рух добился запрета этой организации в Украине); милиция брала под охрану синагоги, когда поступали анонимные угрозы и т.д.

К счастью, никаких значимых вспышек антисемитского насилия в 1990 г. – начале 1991 г. в Украине не произошло. Тем не менее, ощущение тревоги у части евреев оставалось, о чем свидетельствует хотя бы масштаб эмиграции того периода.

Можно сказать, что уже к концу 1991 года – после референдума о независимости – большинство страхов еврейского населения начали рассеиваться.

Украина показала себя относительно мирным, толерантным государством. В докладах международных экспертов за 1992 г. Украину приводили как «модель межэтнического согласия», отмечая отсутствие конфликтов при таком крупном русском и иных меньшинствах.

Еврейская община Украины также убедилась, что их худшие опасения (вроде возрождения государственно поощряемого антисемитизма) не подтвердились. Более того, к середине 90-х стало ясно: в независимой Украине уровень антисемитизма снижается, по крайней мере на официальном и бытовом уровнях.

По данным Евро-Азиатского еврейского конгресса, с начала 90-х прекратились случаи антисемитской дискриминации со стороны госорганов; антисемитизм переместился в маргинальную сферу (небольшие тиражи экстремистских газет, выходки отдельных радикалов). Этому предшествовали именно решения 1990–91 годов, заложившие фундамент равноправия. Таким образом, надежды еврейского населения, связанные с декларацией о суверенитете, во многом оправдались, а опасения постепенно улеглись.

Заключение

Принятие Декларации о государственном суверенитете Украины 16 июля 1990 года стало поворотным моментом не только для украинского народа, но и для всех национальных сообществ республики, включая евреев. Проведенное исследование позволяет сделать следующие выводы:

• Официальная и неофициальная реакция еврейских организаций в Украине была в целом благожелательной. Еврейские активисты активно включились в процессы перестройки и суверенизации, видя в них возможность обеспечить свои права. Уже в 1990 г. еврейские общества (Киев, Львов, Одесса и др.) сотрудничали с Народным Рухом, совместно противостоя антисемитизму и отстаивая идеалы демократии. Ни одна из значимых еврейских организаций Украины не выступила против декларации; напротив, многие ее поддержали публично. В самой декларации они увидели гарантии равноправия. За рубежом крупные еврейские структуры (например, Всемирный еврейский конгресс или Американский еврейский комитет) не делали специальных заявлений по Украине в 1990 г., поскольку их фокус был шире – весь СССР. Однако опосредованно реакция была положительной: международные еврейские правозащитники отметили отсутствие погромов или преследований в связи с ростом украинского национального движения. Государство Израиль в 1990 г. официально хранило нейтралитет, ожидая окончательного оформления независимости Украины. Но сразу после референдума 1 декабря 1991 г. Израиль одним из первых признал новую Украину. Это свидетельствует о доверии: израильтяне расценили Украину как дружественное государство, где евреи не подвергаются гонениям.

 

• Евреи-депутаты участвовали в принятии и разработке текста декларации, хотя явных «авторов-евреев» у документа не было. Еврейское присутствие в Верховном Совете УССР XII созыва было заметным: по оценкам, до нескольких десятков народных депутатов имели еврейское происхождение. Они были представлены в разных политических фракциях, но единодушно поддержали суверенитет. Можно утверждать, что вклад еврейского сообщества в идеологию декларации проявился через провозглашение Украины многонациональным демократическим государством. Еврейские депутаты, вместе с представителями других меньшинств, стали своего рода «совестью» парламента, напоминавшей большинству о ценности толерантности.

 

• Еврейское население Украины в 1990 г. оценивало событие двояко, но с преобладанием надежд. Значительная часть украинских евреев восприняла декларацию как долгожданный шаг к свободе, сулящий им культурное и религиозное возрождение. Еврейские лидеры говорили о новой эпохе сотрудничества украинцев и евреев. Одновременно были и страхи: историческая память о прошлом, беспокойство из-за экономической нестабильности и отдельные проявления экстремизма вызывали опасения, что все может пойти по дурному сценарию. Эти страхи подкреплялись продолжающимся массовым отъездом евреев (только в 1990 г. более 58 тыс. уехали в Израиль). Тем не менее около 400 тыс. евреев оставались в Украине , и к концу 1991 г. стало очевидно, что ситуация для них скорее улучшается – государство объявило курс на защиту меньшинств, межэтнических столкновений не было, а антисемитизм открыто осуждался всеми основными силами. Заявления еврейских активистов тех лет отражают преобладающее настроение: осторожный оптимизм. Формула была примерно такой: «Да, риски есть, но упускать шанс на достойную жизнь на родной земле нельзя». Этот оптимизм, как показала история, во многом оправдался – евреи в независимой Украине получили возможности для развития, о которых в СССР не могло быть и речи.

 

• «Еврейская тема» присутствовала в декларации и ее обсуждении косвенно, через общие формулировки о равноправии и свободах. Специально еврейский народ или антисемитизм в тексте не упомянуты – и это логично, ведь документ носил универсальный характер. Однако сам дух декларации – построение государственности без дискриминации, с гарантиями для всех культур – означал, что интересы еврейской общины учитываются. Декларация фактически подготовила почву для дальнейшего принятия отдельных актов о правах национальных меньшинств и свободы вероисповедания. В дискуссиях вокруг декларации представители демократического лагеря не раз подчеркивали, что независимая Украина должна показать пример межнационального согласия, особенно после конфликтов в других республиках. Этот консенсус помог избежать упоминания какого-либо «особого статуса» для титульной нации – Украина провозглашалась общей родиной для всех ее граждан, что было крайне важно для евреев.

Подводя итог, можно констатировать: еврейская община Украины встретила провозглашение государственного суверенитета с поддержкой и активным участием, расценив его как залог демократических перемен и своей безопасности.

Еврейские диаспоры за рубежом и Израиль, хоть и без мгновенных официальных откликов, в целом положительно восприняли становление Украины как суверенного государства, особенно видя приверженность ее лидеров принципам толерантности.

Событие 16 июля 1990 года стало переломным и для еврейской истории Украины: с этого момента начался новый этап украинско-еврейских отношений, основанный на партнерстве и взаимном уважении, что подтверждают как документы того времени, так и последующее развитие независимой Украины.

Ей было 100 лет: Праведница народов мира Лидия Савчук — украинка, которую и нацизм Гитлера, и рашизм путина хотели стереть с лица земли - 30 июля, 2026 - Новости Израиля

Евреи из Украины: Голда Меир, родившаяся 3 мая 1898 в Киеве, стала самой влиятельной женщиной века #євреїзукраїни - 29 июля, 2026 - Новости Израиля

Кремль готовится к новой мобилизации: ISW увидел признаки подготовки к беспорядкам в России - 29 июля, 2026 - Новости Израиля
…

Когда-то в Израиле на «День России» приходил Нетаньяху. Потом президент Ривлин. Потом глава МИД. А теперь — министр третьего политического ряда. Это не разрыв отношений. Но это уже не прежняя близость. В дипломатии такие детали читаются ясно: уровень присутствия падает, а вместе с ним падает и способность россии изображать прежнее влияние в Израиле.

11 июня в отеле «Дан Тель-Авив» посольство россии в Израиле провело государственный приём по случаю Дня России, который в рф отмечают 12 июня. Официальное сообщение российского посольства опубликовано здесь: israel.mid.ru

На первый взгляд, всё выглядело как обычный дипломатический протокол: зал, гости, речи, ветераны, представители посольств, чиновники, религиозные деятели, культурная программа. Российская сторона отдельно подчеркнула, что на мероприятии присутствовали более 300 гостей.

Но в дипломатии главное часто спрятано не в количестве людей в зале, а в ранге тех, кого государство отправляет в первый ряд.

Именно здесь начинается главная политическая история.

Главным почётным гостем приёма, как «официально определило» посольство россии в Израое, «стала» Май Голан — министр социального равенства и улучшения положения женщин Израиля. Она действующий министр, член правительства и представитель правящей партии «Ликуд». Это не частное лицо и не просто депутат, случайно оказавшийся на мероприятии.

Но Май Голан — не премьер-министр, не президент, не глава МИД, не министр обороны, не министр финансов и не представитель силового или внешнеполитического ядра кабинета Нетаньяху.

По реальному политическому весу это министр 3-его политического ряда.

Именно это делает приём интересным не как светское событие, а как показатель изменения статуса россии в израильском протоколе.

Полный зал без первых лиц Израиля

Российское посольство попыталось показать «масштаб».

Цитата:

«На мероприятии присутствовали свыше 300 гостей. В их числе – бывший Премьер-министр Израиля Э.Ольмерт, старший заместитель Генерального директора МИД Израиля Я.Ливне, заместитель Генерального директора МИД Израиля Ю.Фукс, глава организации «Натив» А.Шохам, начальник Главного управления Полиции Израиля О.Абукасис, представители израильских министерств и ведомств, Координационного совета организаций русскоязычных соотечественников Израиля, израильской Ассоциации выпускников советских и российских вузов, деловых и академических кругов, ветеранских и соотечественных движений, политические и общественные деятели, журналисты».

Список длинный. Но он не отменяет главного: действующую политическую власть Израиля на уровне главного почётного гостя представляла именно Май Голан.

Эхуд Ольмерт — фигура громкая, но он бывший премьер-министр. Его присутствие может добавить мероприятию веса в светской или медийной картинке, но он не представляет нынешнее правительство Израиля.

Чиновники МИД — это тоже важный канал. Их присутствие показывает, что дипломатические связи не закрыты. Однако это не глава МИД, не министр стратегических дел и не политик, принимающий ключевые решения по линии Израиль — россия.

Поэтому главный вывод прост: россия получила официальный израильский протокол, но не получила политическую верхушку Израиля.

Когда Москва хочет показать силу влияния, ей нужны не только флаги, речи и полный зал. Ей нужны первые лица. В этот раз первых лиц не было.

От Нетаньяху до Май Голан: как падал уровень представительства Израиля

Чтобы понять значение приёма 2026 года, важно смотреть не только на сам факт участия Май Голан.

В дипломатии отдельное событие часто становится понятным только в сравнении с предыдущими годами. И именно здесь видно главное: уровень израильского представительства на мероприятиях ко Дню России постепенно снижался.

В 2018 году российская дипломатия в Израиле могла показывать совсем другую картину. Тогда на мероприятии присутствовал премьер-министр Биньямин Нетаньяху. Это был максимальный политический уровень: не министр, не чиновник, не представитель ведомства, а глава правительства Израиля. Для Москвы такое участие было сильным символом — рядом с российским национальным праздником стоял первый человек исполнительной власти Израиля. В протокольном смысле выше этого уровня для правительства почти ничего нет.

В 2019 году уровень также оставался высоким. На мероприятии присутствовал президент Израиля Реувен Ривлин, а также представители правительства. Президент в Израиле не управляет кабинетом так, как премьер-министр, но его участие имеет огромный государственный и символический вес. Это не ведомственное присутствие, а представительство государства на уровне национального символа. Для россии это всё ещё была картинка высокой близости: День России в Израиле оставался мероприятием, куда приходят фигуры первого государственного ряда.

В 2020 году главным почётным гостем был министр иностранных дел Израиля Габи Ашкенази. Это уже не премьер и не президент, но всё ещё очень высокий дипломатический уровень. Глава МИД — это человек, который напрямую отвечает за внешнюю политику, международные контакты и официальный тон отношений с другими государствами. Для россии участие министра иностранных дел Израиля означало, что День России сохраняет серьёзный протокольный статус.

В 2021 году главным почётным гостем была Гила Гамлиэль, тогда министр по защите окружающей среды. Это уже заметное снижение по сравнению с премьер-министром, президентом и главой МИД. Гамлиэль была действующим министром и представительницей «Ликуда», поэтому её участие оставалось официальным государственным жестом. Но министерство охраны окружающей среды не относится к внешнеполитическому, оборонному или экономическому ядру власти. В сравнении с 2020 годом это был переход от главы израильской дипломатии к министру отраслевого, внутреннего направления.

В 2022 году ситуация была переходной. Это уже год полномасштабного вторжения россии в Украину, и дипломатический фон резко изменился. В открытых источниках среди почётных гостей фигурировал Зеэв Элькин — тогда министр строительства, по делам Иерусалима и наследия. Элькин — политик более тяжёлого веса, чем обычный технический министр: он хорошо знает российское направление, родился в Харькове, долгие годы занимался вопросами внешней политики, Иерусалима и отношений с постсоветским пространством. Но всё же это уже не уровень премьер-министра, президента или главы МИД. То есть Израиль сохранял официальный канал, но не выводил День России на высший государственный уровень.

В 2023 году правительство Израиля на приёме представляла Гила Гамлиэль, уже как министр по делам разведки. Формально название должности звучит весомее, чем экология, но в израильской системе это всё равно не то же самое, что министр обороны, глава МИД, министр финансов или премьер-министр. Это был представитель правительства, но не фигура, задающая стратегический курс Израиля в отношениях с россией, США, Европой или Украиной. Израиль присутствовал, но уровень оставался ниже довоенного пика. О том, что правительство Израиля представляла именно Гамлиэль, писали и израильские СМИ.

В 2024 году на приёме в Сергиевском подворье от правительства Израиля поздравительную речь произнёс министр сельского хозяйства Ави Дихтер. Его личный политический вес выше, чем может показаться по названию министерства: Дихтер — бывший глава ШАБАК, бывший министр внутренней безопасности, опытный политик от «Ликуда». Но в тот момент он представлял именно сельскохозяйственное ведомство, а не МИД, оборону или канцелярию премьер-министра. Поэтому 2024 год можно считать промежуточным: Москва получила заметного политика, но не получила фигуру из внешнеполитического или силового ядра действующего кабинета. Источники, связанные с Сергиевским подворьем и Русской православной церковью, указывали, что поздравительную речь от правительства Израиля произнёс именно Ави Дихтер.

В 2025 году главным почётным гостем стала Май Голан — министр социального равенства и улучшения положения женщин. Это уже более очевидный переход к третьему политическому ряду. Голан — действующий министр и представительница правящей партии «Ликуд», поэтому её участие нельзя назвать частным или случайным. Но её министерство не связано с обороной, внешней политикой, финансами, стратегическим планированием или региональной безопасностью. Для Москвы это был официальный израильский жест, но уже без прежней политической высоты.

В 2026 году картина повторилась: главным почётным гостем снова стала Май Голан. Российское посольство само зафиксировало это в официальном сообщении о приёме в отеле «Дан Тель-Авив». На мероприятии были более 300 гостей, присутствовали бывший премьер-министр Эхуд Ольмерт, высокие чиновники МИД Израиля, представители полиции, «Натива», общественных, деловых, академических и русскоязычных организаций. Но действующую власть Израиля в роли главного почётного гостя представляла именно Май Голан. Российский МИД также опубликовал сообщение, где она названа главным почётным гостем приёма.

Так выстраивается понятная лестница падения уровня. Сначала — премьер-министр Нетаньяху. Затем — президент Ривлин. Затем — министр иностранных дел Ашкенази. Потом — отраслевые министры и отдельные политики: Гамлиэль, Элькин, Дихтер. Наконец — Май Голан, министр третьего политического ряда.

Если раньше россия могла демонстрировать на своём национальном дне в Израиле премьер-министра, президента или главу МИД, то теперь главным почётным гостем становится министр, не связанный с внешней политикой и безопасностью. Это не полный бойкот, не разрыв и не закрытие дипломатического канала. Но это явный сигнал: прежнего уровня уже нет.

Именно поэтому приём в отеле «Дан Тель-Авив» в 2026 году можно читать двояко. С одной стороны, Москва получила официальное присутствие израильского министра. С другой стороны, она не получила ни Нетаньяху, ни президента, ни министра иностранных дел, ни министра обороны, ни кого-либо из политического ядра власти.

В дипломатии такое различие имеет значение. Полный зал, длинный список гостей и праздничные речи не заменяют ранга главного представителя государства. Россия пыталась показать масштаб мероприятия, но сама же зафиксировала в своём сообщении: главным почётным гостем была Май Голан.

Это и есть главный показатель падения уровня. Израиль оставил протокол, но убрал политическую высоту. Москва получила присутствие, но не получила прежний статус.

Для НАновости — Новости Израиля Nikk.Agency в этой истории важен не сам факт приёма. Посольства проводят национальные дни регулярно, это часть дипломатической рутины. Важен ранг. Государства часто говорят не заявлениями, а тем, кого именно отправляют в зал.

И если раньше рядом с российским посольством можно было показать премьер-министра, президента или главу МИД, то теперь главным почётным гостем становится министр, не отвечающий ни за внешнюю политику, ни за безопасность, ни за стратегические решения.

Что говорила россия: праздник, Холокост и оправдание войны

Отдельного внимания заслуживает не только состав гостей, но и содержание речи российского посла Анатолия Викторова.

По сообщению посольства, он говорил о «тысячелетнем историческом пути» российского государства, «несгибаемой воле», «патриотизме», «единстве», «многообразии» и «традиционных духовно-нравственных ценностях». Напомнил о первом полёте человека в космос, о вкладе россии в Победу над нацизмом, о прекращении ужасов Холокоста и о роли Москвы в формировании современной системы международных отношений.

Это классический набор российской государственной риторики: история, Победа, космос, традиционные ценности, особая миссия и претензия на моральное право учить мир.

Но дальше прозвучало главное.

Посол, согласно сообщению, указал, что «все цели специальной военной операции будут достигнуты». То есть на государственном приёме в Тель-Авиве прозвучало не дистанцирование от войны, а подтверждение курса на продолжение российской агрессии против Украины.

Для израильской аудитории это особенно чувствительный момент.

Россия снова говорит с Израилем через память о Холокосте, Красной армии и борьбе с нацизмом. Но в той же политической рамке оправдывает войну против Украины — страны, где живут еврейские общины, где есть глубокая еврейская история, где под российскими ударами оказывались города, гражданские здания, культурные объекты, университеты, музеи и семьи с украинскими и еврейскими корнями.

Москва использует память о Второй мировой как дипломатический щит. Но этот щит уже не скрывает реальность сегодняшней войны.

Антиукраинский блок в речи Викторова

В сообщении посольства есть ещё один важный фрагмент. Викторов подчеркнул, что «общий долг россии и Израиля» — противодействовать попыткам «переписать историю», «принизить или исказить роль воинов Красной армии», а также, как сказано в российском тексте, «возвести пособников нацистов-украинских националистов в ранг национальных героев».

Это не нейтральная историческая фраза. Это прямая часть кремлёвской антиукраинской пропагандистской линии.

На мероприятии, где главным почётным гостем была министр правительства Израиля, российский посол фактически повторил ключевые тезисы Москвы о войне против Украины: россия — «наследница Победы», Украина — якобы пространство «националистов», война — якобы вынужденная и исторически оправданная.

И здесь возникает вопрос уже не к российскому посольству. От него ничего другого ждать не приходится.

Вопрос к Израилю: какой сигнал посылает участие действующего министра правительства на мероприятии, где рядом с памятью о Холокосте звучит оправдание российской войны против Украины?

Май Голан: не первый ряд, но всё равно государственный знак

Важно не упрощать. Май Голан — не глава внешней политики Израиля. Она не ведёт переговоры по Украине, не определяет позицию Израиля по россии, не управляет армией, не отвечает за стратегический диалог с США или Европой.

Именно поэтому её присутствие показывает падение уровня представительства.

Но с другой стороны, она остаётся министром. Она сидит в правительстве Израиля. Она представляет правящую партию «Ликуд». Поэтому её участие нельзя свести к формуле «просто кто-то пришёл».

Правильная оценка здесь двойная:

для россии это уже не прежний высокий статус; для Израиля это всё равно официальный политический жест.

Москва может записать себе в актив: министр правительства Израиля пришла.
Но критики могут ответить: пришла не фигура первого ряда, а министр третьего политического уровня.

И обе части правдивы.

Именно поэтому статья должна быть не о том, что «Израиль поддержал россию». Это было бы слишком грубо и неточно. Точнее другое: Израиль сохранил протокольный канал, но заметно снизил политический ранг участия.

НАновости — Новости Израиля Nikk.Agency рассматривает эту историю именно как показатель дипломатического баланса: Израиль не хочет закрывать дверь Москве полностью, но и не даёт ей прежней картинки близости с верхушкой государства.

Иран, “палестинский вопрос” и попытка россии вернуться в региональную игру

В речи Викторова был не только украинский блок. Российский посол также говорил о готовности Москвы способствовать «поиску политико-дипломатических развязок кризиса» вокруг Ирана. Он напомнил об «обновлённой российской концепции коллективной безопасности в зоне Персидского залива».

Отдельно прозвучала тема «палестино-израильской проблемы» — в российской формулировке, на основе международно-правовой базы, с учётом «озабоченностей израильтян в сфере безопасности» и «чаяний палестинцев».

Это тоже не случайная часть речи. Россия пытается показать себя не изолированной страной-агрессором, а игроком, который якобы способен участвовать в урегулировании региональных кризисов — от Ирана до Ближнего Востока.

Но в Израиле такая роль Москвы воспринимается всё сложнее.

Россия сохраняет контакты с Ираном. Россия ведёт войну против Украины. Россия использует антизападную риторику. Россия пытается говорить о безопасности Израиля, одновременно выстраивая собственную линию с теми силами, которые для Израиля являются прямой угрозой.

Поэтому слова о «коллективной безопасности» звучат красиво, но политически не снимают главного противоречия: Москва хочет быть посредником, оставаясь стороной агрессивной войны и партнёром антизападного лагеря.

Почему полный зал не равен влиянию

Российское посольство отдельно подчёркивает, что на приёме были послы, дипломаты и представители военных атташатов более чем 30 «дружественных государств», сотрудники ООН, представители мэрий израильских городов, почётные консулы, церковные деятели и русскоязычные организации.

Для дипломатического отчёта это выглядит солидно.

Но массовость не всегда означает политический успех.

Полный зал может показать активность посольства, наличие старых связей, работу с соотечественниками, контакты с частью деловых, ветеранских и религиозных кругов. Однако главный вопрос остаётся прежним: кто пришёл от действующей верхушки Израиля?

Не премьер-министр.
Не президент.
Не министр иностранных дел.
Не министр обороны.
Не министр финансов.
Не глава стратегического блока.

Главным почётным гостем стала Май Голан.

Это не провал протокола, но это явное понижение уровня по сравнению с годами, когда российская дипломатия могла показывать рядом с собой первых лиц Израиля.

И в этом смысле российский отчёт сам даёт материал для обратного вывода. Посольство хотело показать масштаб. Но если читать текст внимательно, он показывает ограничение: зал есть, символика есть, речи есть, но прежнего политического веса уже нет.

Что это означает для Израиля

Для Израиля ситуация сложнее, чем простой выбор между «ходить» и «не ходить».

Израиль живёт в регионе, где российский фактор долгое время был связан с Сирией, Ираном, военной координацией, безопасностью еврейских общин, репатриацией, дипломатическими каналами и внутренней русскоязычной аудиторией. Поэтому Иерусалим часто действует осторожнее, чем Киев или часть европейских столиц хотели бы видеть.

Но осторожность не отменяет морального и политического контекста.

Когда российский посол в Тель-Авиве говорит, что цели так называемой «специальной военной операции» будут достигнуты, это не просто внутрироссийская формула. Это заявление о продолжении войны против Украины, произнесённое на израильской земле, на официальном государственном приёме, в присутствии представителей израильской системы.

Когда рядом с этим звучит Холокост, Красная армия и борьба с нацизмом, возникает особенно острый контраст. Память о катастрофе европейского еврейства не должна превращаться в прикрытие для современной агрессии.

Израиль имеет право на прагматичную дипломатию. Но израильское общество имеет право спрашивать, где проходит граница между протоколом и политическим сигналом.

Главный вывод: Москва получила протокол, но не получила прежнего статуса

Приём ко Дню России в Тель-Авиве состоялся. Российская дипломатия собрала гостей, произнесла речи, показала ветеранов, церковные связи, русскоязычные организации, дипломатов и культурную программу при поддержке правительства Москвы.

Но главный политический сигнал оказался не в количестве гостей и не в праздничной риторике.

Главный сигнал — в уровне израильского представительства.

Россия не получила на этом приёме премьер-министра Израиля.
Не получила президента.
Не получила министра иностранных дел.
Не получила министра обороны.
Не получила фигуру, определяющую стратегию Израиля.

Она получила Май Голан — действующего министра, но министра третьего политического ряда.

Для Москвы это позволяет сказать: Израиль был представлен.
Для внимательного наблюдателя это говорит другое: Израиль был представлен, но уже не на прежнем уровне.

Это не разрыв отношений. Не дипломатический бойкот. Не демонстративное закрытие двери.

Но это и не та близость, которую россия могла показывать раньше.

В дипломатии такие детали читаются ясно: уровень присутствия падает, а вместе с ним падает способность Москвы изображать прежнее влияние в Израиле.

Россия получила полный зал. Но не получила первый ряд власти.