Ей было 100 лет: Праведница народов мира Лидия Савчук — украинка, которую и нацизм Гитлера, и рашизм путина хотели стереть с лица земли - 30 июля, 2026 - Новости Израиля
Евреи из Украины: Голда Меир, родившаяся 3 мая 1898 в Киеве, стала самой влиятельной женщиной века #євреїзукраїни - 29 июля, 2026 - Новости Израиля
Кремль готовится к новой мобилизации: ISW увидел признаки подготовки к беспорядкам в России - 29 июля, 2026 - Новости Израиля
…
«Осознанные систематические действия, направленные на разжигание межнациональной и межгосударственной розни между Израилем и Украиной», — цитата.
После перезахоронения в Украине Андрея Мельника и его супруги Софии Федак-Мельник с государственными почестями спор вокруг исторической памяти вышел далеко за пределы одной церемонии.
Сначала “Яд Вашем” и МИД Израиля резко отреагировали на сам факт государственного чествования лидера ОУН. Израильская сторона указала на болезненную для еврейской памяти тему «сотрудничества украинского националистического движения с нацистской Германией» в годы Второй мировой войны и на контекст «преследования и убийства евреев».
Затем последовал ответ, который сделал ситуацию еще более сложной.
На сайте “Миротворец” появилась карточка Дани Даяна (стало известно 28 мая 2026) — председателя израильского государственного национального мемориального комплекса истории Холокоста “Яд Вашем”. В ней его обвинили в действиях, «направленных против Украины», в “гуманитарной агрессии”, распространении “российско-фашистской пропаганды” и «информационных провокациях».
вот она — https://myrotvorets.center/criminal/daian-dany/
Так спор о Мельнике превратился в новый кризис украинско-израильского разговора о памяти.
И здесь важно не скатиться в простую схему: “одни правы, другие виноваты”. Она не работает.
“Яд Вашем” имел основания говорить о Холокосте и болезненных для еврейского народа страницах истории. Это его миссия. Но украинская сторона тоже имела основания болезненно воспринять тон заявления, особенно в момент войны, когда россия ежедневно использует тему “нацизма” как оружие против Украины.
Проблема в том, что обе стороны говорили из собственной травмы — и почти не слышали контекст другой.
Украина защищала право на собственную историческую память.
Израиль защищал память о Холокосте.
А в итоге получился конфликт, которым немедленно воспользовалась российская пропаганда.
Что произошло после перезахоронения Андрея Мельника
Андрей Мельник — одна из сложных фигур украинской истории XX века.
В украинском контексте его часто рассматривают через тему ОУН, антисоветского движения, политической эмиграции, борьбы за государственность и возвращения национального пантеона. Для Украины, которая сегодня воюет против россии, такие перезахоронения становятся частью более широкой политики памяти: вернуть имена, вырвать их из советско-российских схем, показать историческую преемственность украинского государства.
Для Израиля и еврейского мира та же фигура читается через другую историческую оптику.
Там в центре не советская пропаганда и не украинский национальный пантеон. Там в центре Холокост, судьба евреев Восточной Европы, нацистская Германия, антисемитизм и вопрос о том, какие движения, лидеры и структуры были связаны с трагедией еврейского народа в годы Второй мировой войны.
Это две разные памяти.
Они не обязаны полностью совпадать.
Но если Украина и Израиль хотят сохранить серьезный диалог, эти памяти должны хотя бы пытаться слышать друг друга.
После перезахоронения Мельника “Яд Вашем” заявил, что государственное чествование лидера движения, которое, по израильской позиции, «поддерживало и сотрудничало с нацистской Германией» во время «преследования и убийства миллионов евреев», подрывает моральную основу памяти о Холокосте. МИД Израиля также выразил сожаление из-за решения провести государственную церемонию для лидера ОУН.
Для израильской аудитории такая реакция понятна. “Яд Вашем” не может молчать, когда речь идет о фигуре, которую он связывает с тяжелым историческим контекстом Второй мировой войны и судьбой евреев.
Но для украинской аудитории это прозвучало иначе.
В Украине подобное заявление воспринимается не только как мемориальная оценка, но и как внешняя критика украинской политики памяти. Особенно сейчас, когда россия каждый день пытается представить украинскую государственность как “нацистский проект”, а любую попытку говорить о национальном движении XX века — как “реабилитацию фашизма”.
Вот здесь и начался главный сбой.
Ошибка “Яд Вашем”: правильная тема, но недостаточно точный язык
“Яд Вашем” имеет полное право говорить о Холокосте. Более того, он обязан это делать.
Для Израиля и еврейского народа память о Холокосте — не обычная историческая тема, не дипломатический инструмент и не повод для политической игры. Это центральная травма, вокруг которой выстроена значительная часть национальной памяти.
Поэтому реакция на государственные почести для спорной фигуры времен Второй мировой войны была предсказуемой.
Но право говорить не отменяет ответственности за тон.
Одно дело — сказать: фигура Андрея Мельника остается болезненной для еврейской памяти, требует точного исторического разговора и не может быть отделена от контекста ОУН, нацистской Германии и судьбы евреев Восточной Европы.
Другое дело — сформулировать позицию так, что в Украине она звучит как публичное осуждение ее внутреннего государственного решения.
Именно здесь “Яд Вашем” мог действовать осторожнее.
Он мог подчеркнуть: Израиль не вмешивается в право Украины формировать национальный пантеон, но считает необходимым напомнить о болезненных страницах, связанных с памятью о Холокосте. Он мог предложить не политическое осуждение, а профессиональный исторический диалог между украинскими и израильскими исследователями.
Такой язык был бы жестким, но уважительным.
Он сохранял бы позицию “Яд Вашем”, но не создавал бы впечатления, что Израиль указывает Украине, как именно ей строить собственную историческую память.
Это особенно важно потому, что Украина находится в состоянии войны с россией. В этой войне история давно стала оружием. Любое заявление о “нацизме”, “коллаборационизме” или “почестях лидеру ОУН” почти автоматически подхватывается российскими медиа и используется против Киева.
Это не значит, что Израиль должен молчать.
Но это значит, что в такой ситуации каждое слово должно быть хирургически точным.
Ошибка Украины в ответе: вместо объяснения появился обвинительный ярлык
Ответ “Миротворца” не исправил ситуацию.
Он сделал ее тяжелее.
“Миротворец” — не официальный государственный реестр Украины. Это негосударственный сайт, который сам себя описывает как центр исследования признаков преступлений против национальной безопасности Украины, мира, безопасности человечества и международного правопорядка. На сайте говорится, что он предоставляет информацию для правоохранительных органов и спецслужб о пророссийских террористах, сепаратистах, наемниках, военных преступниках и убийцах.
В шапке сайта также используются англоязычные формулировки о сборе информации для правоохранителей и спецслужб о “pro-Russian terrorists, separatists, mercenaries, war criminals, and murderers”. В качестве локаций указаны Langley, VA, USA и Warszawa, Polska.
Формально это не государственная структура.
Но внешняя аудитория редко разбирает такие нюансы.
Для израильского, американского или европейского читателя фраза “глава Яд Вашем оказался в украинской базе” звучит не как техническая деталь о негосударственном проекте. Она звучит как политический сигнал.
И этот сигнал оказался крайне неудачным для Украины.
На странице Даяна, согласно опубликованному тексту, ему приписываются “осознанные систематические действия, направленные на разжигание межнациональной и межгосударственной розни между Израилем и Украиной”, “участие в актах гуманитарной агрессии против Украины”, “распространение нарративов российско-фашистской пропаганды” и “информационные провокации против Украины”.
Также в карточке говорится, что, “прикрываясь действиями, увековечивающими память о жертвах фашистских захватчиков и оккупантов”, Даян якобы занимается распространением “фальсифицированной информации об исторических деятелях Украины”.
Это очень жесткий язык.
И он плохо работает на украинскую позицию.
Если цель была объяснить Израилю, почему украинская память о Мельнике не сводится к советско-российской схеме, то для этого нужны факты, документы, контекст, работа историков и уважительный спор. Но обвинения в “гуманитарной агрессии” против главы главного израильского мемориала Холокоста закрывают разговор раньше, чем он успевает начаться.
Украина могла возразить “Яд Вашем” сильнее.
Можно было объяснить, почему перезахоронение Мельника воспринимается в Украине как часть возвращения исторических деятелей в национальный пантеон. Можно было показать, как советская и российская пропаганда десятилетиями превращала украинскую борьбу за государственность в обвинительный миф. Можно было указать, что украинская история XX века не помещается в одну фразу и требует сложного разговора.
Но язык “Миротворца” сработал иначе.
Он не объяснил украинскую позицию.
Он дал внешней аудитории картинку: украинский ресурс обвиняет главу “Яд Вашем” почти как враждебного Украине деятеля.
Для Израиля это выглядит не как защита украинской памяти, а как атака на символ памяти о Шоа.
Важная деталь: как “Миротворец” описывает Мельника
На странице “Миротворца” отдельно утверждается, что Андрей Мельник во время Второй мировой войны “защищал евреев от фашистов и погромов”.
Эта фраза важна.
Она показывает, что спор идет не только о сегодняшней церемонии перезахоронения, но и о самой исторической интерпретации фигуры Мельника.
Для авторов карточки Мельник представлен как украинский деятель, которого несправедливо демонизируют через российско-советскую оптику. В такой логике критика “Яд Вашем” воспринимается ими не как защита памяти о Холокосте, а как повторение чужой, враждебной Украине исторической схемы.
Но для “Яд Вашем” центральным остается другой вопрос: связь ОУН с нацистской Германией, политический контекст Второй мировой войны и судьба евреев в годы Холокоста.
Именно здесь две исторические логики сталкиваются напрямую.
Украинская логика говорит: нельзя отдавать свою память советской и российской пропаганде.
Израильская логика говорит: нельзя выносить за скобки Холокост и ответственность движений, действовавших в эпоху нацистской Германии.
Обе логики имеют свои основания.
Проблема начинается там, где одна сторона требует, чтобы другая полностью приняла ее рамку.
Еще одна деталь: обращение к правоохранительным органам
В конце карточки “Миротворец” просит правоохранительные органы рассматривать публикацию как заявление о совершении этим гражданином осознанных деяний против национальной безопасности Украины, мира, безопасности человечества и международного правопорядка, а также иных правонарушений.
Это делает публикацию не просто эмоциональным комментарием.
Она получает форму обращения к правовым и силовым структурам.
Именно поэтому эффект становится жестче.
Когда речь идет о главе “Яд Вашем”, такая формулировка воспринимается за пределами Украины не как обычный спор о Мельнике, а как попытка представить руководителя главного израильского мемориала Холокоста человеком, совершающим действия против безопасности Украины.
Для украинско-израильского диалога это серьезный удар.
Для российской пропаганды — почти готовый материал.
Кто такой Дани Даян и почему тема “российских нарративов” выглядит спорно
Дани Даян — не случайный комментатор из соцсетей.
Он родился 29 ноября 1955 года в Буэнос-Айресе, затем репатриировался в Израиль. Был предпринимателем, связанным с IT-сектором, возглавлял Elad Software Systems, позже стал заметной фигурой израильского правого лагеря.
Отдельный политический штрих: Даян был председателем YESHA Council — Совета поселений Иудеи и Самарии. Это делает его человеком из правого, поселенческого и дипломатического контекста Израиля.
Была у него и связь с Биньямином Нетаньяху.
В 2015 году Нетаньяху продвигал Даяна на пост посла Израиля в Бразилии. Бразилия не одобрила назначение из-за его поселенческого прошлого. После этого Даян стал генеральным консулом Израиля в Нью-Йорке и занимал этот пост с 2016 по 2020 год.
С 2021 года он возглавляет “Яд Вашем”.
То есть связь Даяна с Нетаньяху — это реальный политико-дипломатический факт. Но это связь с израильской правой политикой, а не доказательство связи с россией.
Именно поэтому обвинение в “российских нарративах” выглядит слабым.
Если человек из израильского правого лагеря, бывший дипломат и председатель главного мемориала Холокоста говорит о болезненной теме сотрудничества с нацистской Германией, это не обязательно российский нарратив. Чаще всего это израильская историческая оптика.
Она может быть неприятной для Украины.
Она может быть неполной.
Она может недостаточно учитывать украинскую антисоветскую память, политическую эмиграцию, борьбу за государственность и нынешнюю войну против россии.
Но она не становится автоматически кремлевской только потому, что москва тоже пытается использовать тему ОУН против Украины.
Совпадение темы не равно совпадение мотива.
Вот эту разницу в реакции “Миротворца” почти не видно.
Где ошиблись обе стороны
Главная ошибка “Яд Вашем” не в том, что он заговорил о Холокосте.
Он должен был говорить.
Ошибка была в том, что украинский контекст прозвучал слишком слабо. В момент, когда Украина ведет войну против россии и пытается освободить собственную историю от советско-российской рамки, любые внешние заявления о ее национальном пантеоне требуют особенно осторожного языка.
Главная ошибка “Миротворца” не в том, что он не согласился с “Яд Вашем”.
Спорить можно и нужно.
Ошибка была в том, что ответ был построен не как исторический аргумент, а как обвинительный ярлык. В отношении главы “Яд Вашем” такой язык почти неизбежно воспринимается в Израиле как выпад против институции памяти о Холокосте.
Получился конфликт двух травм.
Украина говорит из травмы войны, разрушенных городов, российской оккупации, ракетных ударов, массовых преступлений и многолетней попытки москвы представить украинскую государственность как “нацистский проект”.
Израиль говорит из травмы Холокоста, памяти о миллионах убитых евреев, уничтоженных общинах Восточной Европы и чувствительности к любым государственным почестям для фигур, связанных с эпохой нацистской Германии.
Обе травмы реальны.
Но когда одна боль говорит так, будто другой не существует, разговор превращается в конфликт.
Именно это здесь и произошло.
“Яд Вашем” сказал так, что украинская историческая субъектность оказалась недостаточно услышана.
“Миротворец” ответил так, что израильская память о Холокосте оказалась почти сведена к “российским нарративам”.
Обе позиции в таком виде опасны.
Они не открывают диалог.
Они его взрывают.
В середине этой истории особенно важно сохранить баланс. НАновости — Новости Израиля | Nikk.Agency рассматривает этот эпизод не как конфликт “Украина против Израиля” и не как спор о том, чья память важнее. Право на память имеют обе стороны. Вопрос в другом: смогут ли Украина и Израиль говорить о болезненных страницах прошлого так, чтобы не позволить россии превратить чужую боль в оружие сегодняшней войны.
Как это использует россия
Вот главный итог этой истории.
“Яд Вашем” дал российской пропаганде первую часть картинки: Израиль осуждает Украину за государственное чествование Андрея Мельника.
“Миротворец” дал вторую часть картинки: украинский ресурс вносит главу “Яд Вашем” в базу как фигуру, действующую против Украины.
Для москвы это идеальная связка.
Она может сказать внешней аудитории: смотрите, Израиль обвиняет Украину в чествовании нацистского коллаборациониста, а Украина отвечает атакой на мемориал Холокоста.
Дальше нюансы уже не нужны.
Не нужна история ОУН.
Не нужен контекст советских репрессий.
Не нужна война россии против Украины.
Не нужна разница между государством Украина и негосударственным сайтом “Миротворец”.
Не нужна сложная биография Мельника.
Не нужна израильская внутренняя политика.
Картинка готова.
И именно поэтому этот эпизод так опасен. Он не просто портит тон украинско-израильского разговора. Он дает кремлю материал, который можно быстро разогнать без объяснений, без контекста и без честной истории.
Есть и еще одна слабость.
На странице “Миротворца”, судя по приведенному тексту, среди источников указаны российские медиа: “Взгляд”, “Газета”, КП, URA и другие площадки.
Получается неудачная конструкция: Даяна обвиняют в распространении российских нарративов, но доказательный блок частично опирается на российские пересказы этого же скандала.
Это не усиливает украинскую позицию.
Это делает ее уязвимой.
Как Украина могла бы ответить сильнее
Украине не нужно молчать.
И не нужно отказываться от своей истории только потому, что российская пропаганда десятилетиями пыталась украсть у нее право на собственную память.
Но отвечать “Яд Вашем” можно было иначе.
Украина могла сказать: мы не принимаем советскую и российскую схему оценки украинского национального движения.
Могла объяснить, что перезахоронение Мельника рассматривается как часть более широкой политики возвращения исторических деятелей в национальный пантеон.
Могла подчеркнуть, что украинская память XX века не сводится к советским ярлыкам.
Могла одновременно признать, что для Израиля и еврейского мира тема Холокоста остается центральной травмой, а потому любая фигура времен Второй мировой войны требует особенно точного языка.
Лучшим вариантом был бы экспертный разговор: украинские историки, израильские историки, архивы, документы, разные оптики, без лозунгов и без взаимных обвинений.
Это был бы сильный ход.
Потому что взрослая позиция не боится трудных вопросов.
Она не срывается на ярлыки.
Она объясняет.
Как Израиль мог бы говорить точнее
Израиль тоже мог выбрать другой язык.
Он мог сказать: мы не вмешиваемся в право Украины формировать национальный пантеон, но считаем важным напомнить о болезненных страницах, связанных с памятью о Холокосте.
Он мог признать: украинская история XX века не сводится к советско-российским схемам.
Он мог подчеркнуть: сегодняшняя Украина ведет оборонительную войну против россии, и этот контекст нельзя игнорировать.
Он мог предложить не политическое осуждение, а исторический диалог.
Это не означало бы слабость.
Наоборот, это выглядело бы сильнее.
Потому что “Яд Вашем” как главный мемориал Холокоста обязан сохранять моральную точность. Но моральная точность — это не только право говорить о боли еврейского народа. Это еще и умение не превращать чужую национальную память в объект внешнего наставления.
Украина не должна диктовать Израилю, как помнить Холокост.
Но и Израиль не должен говорить с Украиной так, будто украинская память существует только в пределах израильской исторической оценки.
Почему обе стороны должны видеть контекст друг друга
Израилю важно не попадать в советско-российскую ловушку.
Украинская история XX века не помещается в простую схему “герой или преступник”. Там были империи, войны, оккупации, Голодомор, массовые репрессии, советский террор, нацистская оккупация, антисемитские преступления, национальные движения, коллаборационизм, сопротивление, эмиграция и долгие десятилетия борьбы за право говорить от собственного имени.
Украина сейчас воюет против россии не за символы прошлого, а за право существовать как государство.
Это нельзя вычеркивать.
Но и Украина не может требовать от Израиля, чтобы память о Холокосте была поставлена в скобки ради украинской политической логики сегодняшнего дня.
Для Израиля Холокост — это не внешнеполитическая позиция.
Это основа национальной памяти.
Когда речь заходит о государственных почестях для фигур, связанных с националистическими движениями периода Второй мировой войны, израильская реакция почти неизбежно будет болезненной. И это нужно понимать заранее, а не после скандала.
Украина имеет право объяснять, что Мельник не сводится к российской карикатуре.
Но Израиль имеет право спрашивать, как такая фигура соотносится с памятью о евреях, убитых в годы нацистской оккупации.
Эти вопросы неприятны.
Но они не исчезают от того, что одна сторона назовет их вмешательством, а другая — российскими нарративами.
Главная рамка: не победа одной стороны, а провал языка памяти
История с Дани Даяном показывает не победу одной стороны над другой.
Это провал языка памяти.
“Яд Вашем” имел основания напомнить о болезненной для еврейского народа стороне истории ОУН и Андрея Мельника. Украина имела основания болезненно отреагировать на формулировки, которые в момент войны легко ложатся в российскую пропагандистскую схему.
Но дальше обе стороны сделали шаги, которые не приблизили разговор, а превратили его в публичный конфликт.
Украина не обязана отказываться от собственного исторического пантеона из-за внешней критики.
Израиль не обязан молчать, когда речь идет о памяти Холокоста.
Но если эти две позиции звучат без уважения к контексту друг друга, спор о прошлом превращается не в исторический диалог, а в политический кризис, которым немедленно пользуется россия.
Что остается после этого скандала
“Миротворец” не является официальной Украиной. Это нужно повторять прямо, чтобы не искажать картину.
Но внешняя репутационная цена все равно ложится на Украину.
Особенно в Израиле.
Особенно когда речь идет о “Яд Вашем”.
Особенно когда российские медиа уже готовы разгонять любую историю, которая помогает представить Киев как страну, конфликтующую с памятью о Холокосте.
Но и “Яд Вашем” не может считать, что его слова существуют вне политики. Когда главный мемориал Холокоста в Израиле говорит об украинском государственном решении, это не только исторический комментарий. Это еще и дипломатический сигнал.
А дипломатический сигнал в условиях войны может иметь последствия.
Украина имеет право на свой пантеон.
Израиль имеет право на свою болезненную историческую реакцию.
Но если этот спор будет идти языком взаимных моральных приговоров, он перестанет быть историческим спором. Он станет подарком тем, кто хочет поссорить Украину и Израиль.
А это уже совсем другая история.
Не только про Мельника.
Не только про Даяна.
И даже не только про “Миротворец”.
Это история о том, смогут ли Украина и Израиль говорить о самом трудном так, чтобы не дать россии превратить память в очередное оружие войны.
