Каждый год Израиль продает хамец арабскому жителю Абу-Гоша в рамках контракта, чтобы соблюсти традиции Песаха и избежать его уничтожения. -
26 июля, 2026
-
Новости Израиля
Учительница из Луганска, несмотря на оккупацию, продолжает преподавать математику онлайн своим ученикам в Хайфе, Израиль. -
26 июля, 2026
-
Новости Израиля
Китайское оптоволокно усиливает российские дроны, защищая их от РЭБ, что имеет важное значение для Израиля. -
26 июля, 2026
-
Новости Израиля
…
Миллионы украинцев могут не вернуться: что показывает самый жесткий прогноз
Если война в Украине продолжится в активной фазе, к концу 2029 года в Европе могут остаться 5,16 миллиона украинских беженцев. Это почти 99% от нынешнего числа тех, кто уже выехал и оказался за пределами страны.
Даже более мягкий сценарий не выглядит утешительно. При компромиссном и хрупком мире, согласно оценкам, домой могут не вернуться 56% украинцев, которые сейчас находятся за рубежом.
Материал подготовлен на основе текста (укр.) Михаила Дубинянского «Українці без України» от 30 мая 2026.
Самый оптимистичный вариант — безоговорочная победа Украины и освобождение всех оккупированных территорий — тоже не означает автоматического возвращения людей. Даже при таком развитии событий за пределами страны могут остаться около 32% беженцев. И именно эта цифра, возможно, говорит о проблеме больше всего.
Потому что вопрос уже не только в безопасности.
Украина может выиграть войну, вернуть территории, восстановить государственные институты, получить международную поддержку — но все равно столкнуться с тем, что значительная часть ее граждан уже научилась жить без Украины.
Почему это важно для Израиля
Для израильской аудитории эта тема особенно понятна. Израиль десятилетиями живет с вопросами репатриации, диаспоры, идентичности, безопасности и выбора между исторической родиной и комфортной жизнью в другой стране.
Украинская ситуация, конечно, другая. Но нерв похожий: государство нуждается в людях не меньше, чем люди — в государстве.
И здесь начинается самый трудный разговор.
Большая война разделила украинцев не только на военных и гражданских, тех, кто выехал, и тех, кто остался. Она гораздо резче показала старый водораздел: есть люди, которым без Украины почти невозможно, а есть те, кто способен встроиться в другую жизнь и не потерять себя.
Для одних Украина — это карьера, статус, язык, профессиональная среда, социальная роль и привычный порядок. Для других — место рождения, но не единственная платформа для будущего.
Кто действительно привязан к Украине, а кто может выбрать другую жизнь
Типичный чиновник, силовик или представитель политического класса почти всегда зависит от украинской системы. Украина дает ему власть, влияние, доступ к административным решениям, иногда — к коррупционной ренте.
За пределами Украины все это исчезает.
В Европе такой человек не становится автоматически важной фигурой. Ему никто не предложит ту же вертикаль, тот же доступ к ресурсам и тот же статус. Поэтому для него Украина — не абстрактная родина, а основа личного положения.
Совсем иначе выглядит история успешного IT-специалиста.
Если у человека есть востребованная профессия, английский язык, удаленная занятость, международные клиенты и понятный навык, он может жить в Польше, Германии, Испании, Чехии, Израиле или Канаде — и оставаться успешным. Для него Украина важна эмоционально, культурно, семейно. Но не всегда жизненно необходима экономически.
Та же логика работает и для рабочих профессий.
Строитель, сварщик, сантехник, электрик, водитель, мастер по ремонту, сиделка, повар — все эти люди могут быть востребованы за рубежом. Часто их труд там оплачивается выше, чем дома. И когда человек видит, что его руки в другой стране дают семье больше безопасности, вопрос патриотизма становится сложнее.
Не исчезает любовь к Украине.
Но появляется рациональный выбор.
Интеллектуалы, пожилые люди и молодежь: у всех разная цена эмиграции
Для гуманитарной интеллигенции эмиграция часто оказывается болезненной. Писатель, преподаватель, журналист, культурный деятель, общественный активист или лауреат национальной премии может быть глубоко встроен именно в украинский контекст.
Его имя что-то значит дома.
За рубежом это значение резко уменьшается.
Языковые, культурные и социальные барьеры не дают просто перенести прежний статус в новую страну. Человек, который был заметной фигурой в украинской публичной среде, в Европе может стать почти невидимым.
Для пожилых людей переезд тоже часто превращается не в шанс, а в психологическое испытание. Они прожили жизнь в одном культурном коде, среди понятных правил, привычных улиц, языка, соседей, врачей, кладбищ, семейной памяти.
Им трудно начинать с нуля.
Молодежь смотрит иначе. Для молодых украинцев эмиграция может быть не трагедией, а стартом. Университет, работа, новая профессия, другой язык, другой рынок, другие социальные связи — все это воспринимается как возможность, а не только как потеря.
Именно поэтому разговор о депопуляции нельзя вести одними лозунгами.
Здесь мало сказать: «надо любить Родину». Государству придется отвечать на более практичный вопрос: почему человек, который может успешно жить без Украины, должен выбрать именно Украину?
Главная ошибка: бороться не за тех, кто может уехать, а за тех, кто и так не уйдет
Украине нужны люди. Нужны налогоплательщики, рабочие руки, молодые семьи, предприниматели, специалисты, инженеры, строители, врачи, учителя, водители, солдаты, студенты, будущие родители.
Но парадокс в том, что публичную повестку чаще формируют именно те группы, которые сами сильнее всего зависят от Украины.
Политический класс без украинского государства теряет карьерные перспективы.
Гуманитарная среда рискует потерять статус.
Национальные активисты без украинской темы могут лишиться привычной общественной значимости.
Эти люди нередко искренне хотят построить сильную, достойную, независимую страну. Но они часто делают ее удобной прежде всего для себя и для тех, кто мыслит похожими категориями.
А вот интересы «обычного человека», который не живет идеологией каждый день и просто хочет безопасности, понятных правил, дохода, школы для детей и нормального отношения государства, отходят на второй план.
НАновости — Новости Израиля | Nikk.Agency в этом контексте важно рассматривать не только как израильскую площадку для новостей об Украине, но и как пространство, где украинская, еврейская и израильская аудитории могут увидеть одну и ту же проблему с разных сторон: государство не удерживает людей одними призывами, если не дает им понятного будущего.
Почему давление на уехавших может сработать против самой Украины
В украинском публичном поле регулярно звучат идеи наказать тех, кто уехал во время войны. Ограничить права. Осудить морально. Сделать их гражданами второго сорта. Иногда даже звучат предложения лишать таких людей гражданства.
На эмоциональном уровне это может казаться справедливым.
Люди, которые остались под обстрелами, служат, работают в тылу, платят налоги и несут на себе тяжесть войны, часто воспринимают уехавших как тех, кто выбрал более легкий путь. Это человечески понятно.
Но с точки зрения будущего государства такая логика может быть опасной.
Если человек уже смог устроиться в Европе, нашел работу, перевез детей, получил социальную защиту, выучил язык и увидел перспективу, угроза наказания не обязательно заставит его вернуться. Она может только окончательно отрезать эмоциональную связь с Украиной.
Государство, которому нужны люди, должно думать не только о моральной оценке прошлого выбора, но и о практической цене будущего решения.
Кого нужно возвращать?
И главное — чем?
Не унижением. Не угрозами. Не публичным хейтом. А условиями, в которых возвращение выглядит разумным.
Украине нужны аргументы, а не только претензии
Если человек может жить без Украины, с ним нельзя разговаривать только языком долга.
Нужны рациональные причины.
Работа. Безопасность. Справедливые суды. Нормальная медицина. Понятная налоговая система. Возможность открыть бизнес без унизительного контакта с чиновником. Школы, где дети не теряют будущее. Уважение к тем, кто вернулся, а не подозрение к тем, кто уезжал.
Это звучит не так пафосно, как лозунги о любви к Родине.
Но именно такие вещи решают, где семья будет жить после войны.
Украина не может позволить себе роскошь строить страну только для тех, кто и так никуда не денется. Послевоенное восстановление потребует людей, которые умеют работать, создавать, строить, платить налоги, растить детей и связывать личный успех с украинским будущим.
Если их не вернуть, восстановление станет гораздо тяжелее.
А если государство будет относиться к ним как к предателям или временно потерянным должникам, оно само подтолкнет их к окончательному разрыву.
Неприятная правда: чем хуже украинцам за рубежом, тем выгоднее это Киеву
Есть еще один жесткий и неприятный слой этой темы.
Если украинцам за границей станет труднее — если их будут меньше поддерживать, хуже принимать, ограничивать в правах, утомляться от их присутствия, создавать бытовые и бюрократические препятствия, — часть людей действительно может начать думать о возвращении.
Для государства это цинично выгодно.
Чем меньше возможностей для самореализации за пределами Украины, тем меньше украинцев смогут жить «без Украины». Чем хуже им будет на чужбине, тем выше шанс, что они вернутся домой не потому, что Украина стала привлекательной, а потому что другие варианты закрылись.
Но такая стратегия — морально опасная и политически слабая.
Она не строит доверие.
Она не делает Украину сильнее как проект будущего. Она просто рассчитывает на то, что внешний мир станет для украинцев достаточно холодным, чтобы родная страна снова показалась единственным вариантом.
Для Израиля эта логика тоже узнаваема, но болезненна. История еврейских общин Ближнего Востока и Северной Африки в XX веке показала, как давление, дискриминация и страх могут резко изменить миграционные потоки и усилить молодое государство. Но превращать чужое унижение в государственный ресурс — всегда тревожный путь.
Украине нужен другой сценарий.
Не «пусть им там станет плохо».
А «пусть дома станет достаточно хорошо, чтобы возвращение имело смысл».
Что на самом деле решит вопрос депопуляции
Украинская депопуляция — это не только статистика и не только демография. Это вопрос доверия между гражданином и государством.
Человек возвращается не в абстрактную Родину. Он возвращается в конкретную реальность: к законам, зарплатам, школам, врачам, налогам, безопасности, отношению общества, возможностям для детей и уважению к собственному выбору.
Если Украина хочет вернуть миллионы, ей придется конкурировать не только с памятью о доме, но и с качеством жизни в странах, куда украинцы уже уехали.
Это тяжелая конкуренция.
Но другой нет.
Патриотизм может удержать часть людей. Семья, язык, земля, могилы предков, чувство долга — тоже. Однако для миллионов украинцев после 2022 года вопрос уже поставлен иначе: где можно жить, работать, растить детей и не чувствовать себя заложником обстоятельств?
Ответ на этот вопрос и определит, сколько украинцев останутся украинцами без Украины — и сколько все-таки решат связать свое будущее с возвращением.
